Нам удалось связаться по Интернету с местными жителями, и они подтвердили, что в Кондопоге группой лиц кавказской национальности было устроено кровавое побоище. Есть много пострадавших и убитые. Сначала говорили о двух убитых, потом уже о четверых. Это было связано с тем, что двое тяжело пострадавших были увезены из Кондопоги в Петрозаводск и их судьба оставалась неизвестной для большинства кондопожан и даже для близких. Характер сообщений на форуме свидетельствовал о тревожной и взрывоопасной ситуации. Многие посетители стали рассказывать о случаях беспредела чинимого в городе приезжими и бездействии местных властей. О том, что милиция не принимает мер к задержанию преступников и что эти самые кавказские преступники угрожают жителям новыми расправами. Стало очевидно, что жителям нужна информационная и правовая поддержка. Мы приняли решение включится в дело.

Во-первых, через наш сайт DPNI.ORG и через другие подконтрольные и дружественные информационные ресурсы мы начали трансляцию новостей из Кондопоги. Новости поступали главным образом с местных форумов и через переписку с местными активистами.

Во-вторых, приняли решение подключить известных политиков, депутатов. Как назло в Москве никого не было. Дозвонились только до депутата, тогда еще входившего во фракцию ЛДПР, Николая Курьяновича. Но и он в это время находился с группой наших соратников в Сербии и не успевал оперативно вернуться в Россию. Однако он дал мне устное «поручение» от его имени выехать в Карелию для расследования обстоятельств случившегося. Письменное поручение на депутатском бланке должен был подготовить его помощник Евгений Валяев.

В-третьих, необходимо было прибыть на место чтобы все зафиксировать на видео и самим пообщаться с людьми в живую.
Конечно же в рамках информационного обмена мы порекомендовали кондопожанам методику действий в данной ситуации. В частности необходимость проведения народного схода и способы оповещения горожан о месте и времени схода посредством листовок, смс и др. Благодаря новым информационным технологиям, незаметно вошедшим в наш повседневный обиход, никак не связанные до этого между собой люди, действуя по собственной инициативе смогли эффективно договориться и подготовить сход. Впоследствии в это не могли поверить спецслужбы.

Поскольку у меня уже имелся опыт участия в народных сходах, раздумывать не пришлось.
Сход был назначен на 2 сентября. Поэтому выдвигаться надо было оперативно, чтобы на следующий день уже быть на месте. К тому же утром мне позвонили с Петровки, 38. Начальник отдела по борьбе с экстремизмом, майор А. И. Третьяков интересовался моими планами на 1-е сентября. Этот интерес не показался мне необычным. По старой традиции ГУВД готовится к первому школьному звонку и проводит для галочки никому не нужные профилактические мероприятия. Я сообщил, что собираюсь покинуть Москву и отправиться в Карелию. Вот и отлично, Александр Анатольевич, — с легкой иронией заметил Алексей Иванович, — езжайте, отдохните. Я тоже про себя улыбнулся…

В процессе подготовки к поездке ко мне присоединился, тогда еще просто журналист газеты и сайта «Народный контроль» Федор В. Я уже был с ним знаком по совместной поездке в Сальск, где он хорошо себя проявил. Мы встретились неожиданно друг для друга на Ленинградском вокзале в торговых рядах, так как оба решили приобрести рюкзаки. Это удобно во всех отношениях, мало ли что может случиться, а так руки всегда свободны. Ехать решили через Петрозаводск, так как были уверены, что в самой Кондопоге спецслужбы будут просеивать всех «неместных», и мы рискуем провести время в отделе, давая объяснения о причинах своего появления на свет.

Утром на подъезде к Петрозаводску я уже любовался красотой Русского Севера. Бескрайние леса перемежевывались с прозрачными озерами и болотистыми топями. Погода была прохладная, но не пасмурно. Это была моя первая поездка в Карелию.
На привокзальной площади как обычно толпились таксисты. Порадовало отсутствие вездесущих цыган. Мы отошли подальше, чтобы не попадаться в лапы самых «зубастых» бомбил и выбрали «Волгу» с пожилым шофером. Я сообщил, что нам потребуется такси на весть день. Оказалось, что хватит 1000 рублей.

Таксист попался опытный и очень приветливый. Я даже сожалею, что навлек на него столько проблем, последовавших сразу после нашего отъезда. По дороге мы разговорились. Оказалось, что он совершенно не в курсе того, что твориться под боком в Кондопоге. Мы представились столичными журналистами. И сообщили ему, что, скорее всего, местные власти будут недовольны нашим визитом, потому что мы планируем рассказать правду. Поэтому перед въездом в Кондопогу я попросил его высадить нас, а самому проверить наличие кордонов. Задание старик выполнил на отлично. Путь был свободен, и мы направились в Центр.

Внимание!!! Первые 15 человек, разместившие у себя в блоге или на сайте ссылку на эту главу и оставившие здесь комментарий с адресом страницы где размещена ссылка, бесплатно получат бумажный вариант книги Александра Белова — «Кондопога навсегда!».

Улицы были пустынны. Я даже несколько удивился: никаких следов «погромов», никаких следов схода. Федору удалось дозвониться до администратора местного сайта. Решили встретиться в кафе. Он подъехал на белом микроавтобусе (Фольксваген или Мерседес). Заказали кофе и мороженное. Проводим первую беседу с информированным человеком. Он рассказал, что весь город «на ушах», ходят слухи о новых нападениях «вайнахов» на местных, вроде бы кто-то звонил из соседнего Олонецкого района и сказал, что олонецкая чеченская община снарядила автобус вооруженных боевиков и он уже направляется в Кондопогу. Сход оказывается намечен у местного рынка, который, пока мы ехали в поезде, испытал на себе гнев кондопожской молодежи. Все в курсе, поэтому на улицах так мало людей. Листовки появились в разных уголках города, на разной бумаге и разного качества печати, то есть люди сами скачивали с сети, печатали и клеили. Еще оказалось, что представители местной администрации прошлись по цехам крупнейшего в Европе Кондопожского Целлюлозно-бумажного комбината, на котором работает пол города, и всем настрого запретили посещать народный сход, которого обязательно не будет в такое-то время, в таком-то месте. Так что, по мнению нашего собеседника, на сходе ожидается все активное население города. Пора идти.

Я все еще не верил моему собеседнику.

Оказалось, что от кафе до рынка не далеко, город вообще небольшой — около 35 тысяч жителей. Чем ближе я приближался к площади, тем сильнее билось мое сердце: со всех сторон аккуратно стекались ручейки местного люда. Шли не спеша, но уверенно. Шли дети лет от 12-ти, молодежь, взрослые мужчины, женщины, пенсионеры. Я на всякий случай решил подойти отдельно, предварительно осмотрев, подходы к площади. Рядом с рынком как раз имелась удобная возвышенность, с которой просматривался и рынок, и площадь, и прилегающая территория. Сразу бросились в глаза оперативники в штатском. На другой от меня стороне скапливались силы местного отдела милиции и прикомандированного ПАЗика.

Рынок представлял из себя ряды палаток и торговых лотков, сбитых из досок. Большинство деревянных рядов было повалено, лохмотья покрывавшей их пленки развивались по ветру. Народ все прибывал и прибывал, но на площадь не выходил, концентрируясь на тротуарах и в переулках. Все ждали организаторов, но их не было. Наконец-то Федор, находившийся также с противоположной стороны от меня, заметил группу лиц, похожих на местное начальство и направился к ним с видеокамерой. Начальством оказались: недавно избранный мэр Кондопоги Анатолий Папченков и недавно назначенный начальник местной милиции Александр Чечельницкий. Федор подошел и начал задавать им вопросы. Это и послужило детонатором к началу схода. За ним послушать родное начальство потянулись и остальные. Площадь моментально заполнилась народом, (я с трудом сдержал слёзы от радости увиденного). Естественно, что ответы начальников были плохо слышны уже в третьем ряду, и около трех тысяч человек остаются неосведомленными о происходящем. Я спустился вниз. Подошел к молодежи и предложил подтащить один из разваленных на рынке торговых столов, чтобы говорящий мог иметь некое подобие трибуны. Выбрали тот, что поближе. Кое-как вытащили за железную ограду и поставили. Когда я на него встал, сразу понял, кого сделают организатором. Несмотря на мою «конспирацию», я все же выделялся на общем фоне наличием белого плаща и очков-«хамелеонов», моментально почерневших на солнце.

– Уважаемый мэр! А не могли бы Вы подняться сюда, а то Вас плохо слышно, – обратился я к Папченкову. Но он почему-то не обрадовался моему предложению. Повисла пауза. В этот момент я увидел, как со стороны, где располагались основные силы милиции, двигается над толпой «мегафон». Отличная идея возникла у милиционеров, – подумал я, — наверное, сейчас кто-то будет выступать. Однако рука с мегафоном остановилась перед трибуной и протянула его мне…

Так. Что там в законе о массовых мероприятия?. Собрания и сходы могут проходить без предварительного уведомления властей, митинги отличаются от них наличием звукоусиливающего оборудования и требуют предварительного согласования. Но…
– Господин мэр! Ввиду плохой слышимости на сходе прошу Вас разрешить использовать «мегафон» — заорал я своим обычным голосом.

Мэр неохотно кивнул. Я переспросил еще раз:

– Можно?
– Да! – ответил мэр, и его согласие повторили около пятидесяти стоявших рядом горожан.
– Отлично!
– А ты кто такой? – раздалось из недр народного схода.
– Да! Кто?
– Я приехал из Москвы, чтобы узнать, что здесь случилось. Меня зовут Александр Белов. Меня попросил приехать депутат от фракции ЛДПР. Далее я назвал его фамилию и свою должность в ДПНИ, но этого уже никто не услышал.
– Ура! ЛДПР с нами! – ликовали кондопожане. – Ура!
Я обратился к собравшимся и попросил выйти тех, кто был свидетелем трагических событий…

]]> http://kondopoga-forever.ru/book/97/feed 28 http://kondopoga-forever.ru/book/113 http://kondopoga-forever.ru/book/113#comments Wed, 15 Jul 2009 09:00:58 +0000 admin http://kondopoga-forever.ru/?p=113 Пожилая женщина: Можно я скажу, а?

Я сегодня не могу говорить без слёз, потому что вчера мы похоронили мальчика, Слезова Гришу. Ему было 27 лет, он родился и вырос в нашем городе, он ходил в наш детский сад. Мы проводили его в школу. Он рос и мужал. У него тоже были в жизни свои проблемы, но он мужал и решал их. А вчера мы проводили его на тот свет. Он любил… У него была любимая девушка, она должна родить ребёнка. Он никогда не увидит отца, а отец не увидит своего сына. И я хочу сказать: пусть останется на совести наших новостей и нашего телевидения Карелии, когда они объявили, что это была бытовая драка. Бытовая драка… Бытовая драка ― я понимаю: подрались мужики и разошлись по подъездам. А когда убивали наших детей, когда тащили раненого парня четыре мужчины, а эти ― я не могу назвать их людьми ― а эти звери прутьями били их по рукам и били руки, ломали руки… А Гриша был убит так профессионально ― это не бытовая драка. Это пришли убийцы убивать наших детей. Они не приехали сюда драться. Они приехали сюда убивать наших мальчиков. И убили его…

― …Гнать их отсюда!.. Так нельзя дальше!..

― …Я потому что сама медик, и я хочу сказать, что били его профессионально, знали куда бить и били наверняка. И они убивали наших мальчиков, и никто не мог их тогда пощадить. Никто. Ни наша власть, ни наша милиция. К сожалению, хотя, может быть, и там работают хорошие, порядочные ребята. Но в тот роковой день их не было там, а наших мальчиков убивали. И какая же это была драка, какая же это была бытовая драка, когда второго парня уже добили, когда он раненый был около второй школы. Просто их убивали. И знаете ― я хочу вам сказать: сейчас и моё сердце и ваше сердце ― оно переполнено болью. Болью за наших детей, за наш город. Может быть, я сейчас скажу немножечко не то, что вы хотели услышать, но вчера, когда мы поминали Гришу, его мама, которая потеряла своего любимого, единственного сына, обращалась к друзьям и сказала такие слова: «Ребята, жизнь делают добрые люди. Не надо уподобляться этим зверям. Пусть они вырезают себе подобным до седьмого колена…»

― …Но не у нас!

― …Она сказала: «Мальчики, не надо им мстить».

― Надо!!! Пусть вон отсюда уходят!

― …Я вас очень прекрасно понимаю всех…

― Нельзя мстить, но надо.

― …У меня вчера самой сердце разрывалось. Этого молодого красивого парня… А ведь он любил город. Разве он жил для ненависти? Разве он жил для того, чтобы убивать в пьяных драках? И ведь они же были, наши мальчики, без ножей, да? Потому что они были в своём городе, они гуляли, они любили, они дышали в своём городе, и они не носили в «Чайку» ножи в карманах-то. И ещё я хочу сказать. Да, господь и христианство учит нас быть милосердными… Прощать становится всё труднее и больнее. Простите меня, люди.

Белов: Кто из местных жителей ещё хочет что-то сказать? Я что хочу сказать ― ввиду того, что всё это фиксируется, я прошу соблюдать… Давай, залезай… Прошу соблюдать регламент определенных законов, потому что впоследствии по отношению к вам могут быть применены санкции.

― Ребята, ребята. Вчера. Ровно вчера мы здесь ночью собрались ― сначала у «Чайки», потом здесь ― ребята, наши менты, наши, с автоматами защищали “Чайку”. С автоматами, пацаны! Мы подошли к ним поближе, вышел московский СОБР ― московский СОБР…

― Ну ты не дело говоришь. Вот это не дело.

― Почему не дело.

― Потому что не надо войны нам гражданской.

― Да какая война? Не в войне дело.

― Дай, я скажу?

― Не надо, мать. Не надо.

Белов: Подождите, сейчас он скажет, потом вы скажете.

Мужик в джинсовке: Пацаны, стоп. Да, я воевал в Афгане, б... Был в Чернобыле, но такой х…и в нашем городе. Я честно говорю ― по-русски: такой х…и чтоб в нашем городе, чтобы резали наших мальчиков, кричали «Аллах акбар!»… Гнать их надо всех отсюда ― всех!

― Всех гнать надо!!! Всех!..

― Ихние арбузы!.. Мы ели картошку ― мы будем её есть! Нам ихние арбузы не нужны. Мы сами всё можем. Всё. Никто, никто здесь не нужен. Мы, мы ― русские, нормальные люди, мы здесь живём. Здесь нормального нет коренного населения. Здесь все приехали, но здесь все русские. Хочу обратиться к ментам, к ментам ― я их больше никак не могу называть, пусть они меня…

(Общий крик)

…Это всё куплено! Ребята, ложите свои деньги в заказники и выкиньте эту, выкиньте эту херню отсюда, ё. ты! В конце концов, хватит, хватит уже, натерпелись. Мы чего ждём ― ждём, когда наших детей резать будут? У меня двое детей, и я буду это терпеть? Да я сейчас буду с топором ходить: каждый, кто подойдёт, который ― я ему голову отрублю. И я за это отвечаю, и пусть меня посадят!

Женщина в синей джинсовке: А я хочу сказать, что, как вот говорят молодые люди ― убили двух мальчишек; эти мальчишки росли на моих глазах. Я тоже, я коренная. Но вот то, что говорят сейчас наши ребята, это тоже получается гражданская война. Не надо этого делать. Наши начинают дети работать. У меня работает: здесь, на рынке, открыла своё дело. Ребёнку 24 года и невестке 27; ей сегодня сломали холодильники ― за что? Она русская, здесь родилась. Это уже… Этот рынок перенести и открыть русский! (Общие крики). Да будет гражданская война!..

― …Пусть будет!

― Люди! Люди, давайте все проголосуем за то, чтобы черноту выдворить вон отсюда!

― Да!!! (Свист, крики).

― Минуточку. Директор наш, Виталий Александрович Федермессер, который город украшает специально для нас, для наших внуков, детей, а их режут, как поросят.

― Гнать черноту, гнать!

― Только гнать! Гнать!!

Парень в чёрном: Нам мало войны? Нужно устроить гуманное решение. Просто устроить депортацию, и всё. Зачем нам война. Нам не нужна война. Почему я должен бояться выйти из дома, чтобы прогуляться по городу ― что меня зарежут? Я должен просто ходить по городу. Нужно просто устроить депортацию ― и всё. Нам не нужно ничто больше.

― Молодец, пацан!

Женщина: Мальчик, может, и правильно сказал. Но кто Чечню поднял? Кто поднял эту Чечню в городе? Мы. Мы все. Мы все шли ― идёте и покупаете. У кого? К русским вы не идёте. Зачем ходить к Имановым в рестораны и относить им наши же русские деньги? Это мы их подняли. А где наши рестораны? Где наши рестораны? У нас ничего не осталось. Мэрия всё продала. Милиция всё продала. Всё ― Чечне! У нас, русских, ничего нет. У нас работы нет, у нас молодёжь без работы. Куда устроиться молодёжи на работу ― некуда.

― Куда идти ― к Чечне работать. Куда, куда идти?

― …Которые унижают всегда.

― …Их надо валить!..

― Всех убьём, всех!!

Белов: Сейчас вот женщина выступит, скажет, и потом мэр. Я прошу всё-таки не употреблять незаконные призывы различные; будем считать, что это имели в виду валить тараканов просто, ничего здесь такого не было сказано.

― Тихо убьём. Всё равно убьём!..

Старуха: Дорогие горожане. Я работала у Иманова, я работала у Арцуханова. И они как нас обижают! И за что…

― А зачем работали?!

― А некуда ― некуда было устроиться.

― Да я безработный ― я не пошёл к Арцуханову.

― А мне надо было жить как-то. Я не могла. Я знаю… Мы свои деньги заработанные еле выпрашивали. Да какие деньги? Копейки!

Белов: Ребята, помогите, пожалуйста, женщине спуститься.

― …За это администрация ответит!

― Я работала у Арцуханова, и знаю, как наших женщин там обижают. Бьют ни за что, ни за что бьют. А потом заставляют работать… Больше не к кому.

― Мэра! Мэра! Мэра!

Мэр: Для начала я просто представлюсь. Итак, я Папченков Анатолий Михайлович, глава кондопожской городской администрации. Вы хотели, чтобы власть пришла сюда и вас выслушала. Я стоял здесь, я слушал вас. Я внимательно слушал и готов был слушать ещё. Вот из того, что я услышал, у меня возникли первые три предложения. Предложение первое. Вы хотите, чтобы власть отреагировала. Мы готовы в самое ближайшее время созвать объединенные сессии городского районного…

― Тихо!.. (общие крики)

Мэр: Уважаемые! Я вас внимательно слушал, я хочу, чтобы теперь послушали и меня. Вы же просили высказаться. Я высказываюсь так же, как это делали многие, стоящие здесь. Так, давайте… О милиции. Милиция скажет сама. Я буду говорить за городскую, а не районную власть. То, что мы предлагаем на сегодняшний день. Итак, мы предлагаем создать внеочередную объединённую сессию городского и районного совета. Мы… Стоп! Значит, для того, чтобы те решения, которые приняты будут на сессии, были приняты с учётом вашего мнения, мы предлагаем вам сегодня определиться с делегированием конкретных людей, которые будут принимать участие в работе этого органа. Для принятия решения. Ну, я просил бы просто дать мне договорить. Значит, я считаю, что это действительно нельзя трактовать как хулиганские действия, а переводить вопрос как национальный ― тоже рано. Здесь я свою точку выражаю зрения. Речь идёт о переделе собственности. Речь идёт о переделе рынка, речь идёт о переделе «Чайки»… Погодите, погодите. Если мы говорим о разделе и переделе собственности, давайте эти вопросы решать в тех органах, которые могут решать эти вопросы, а это ― городской и районный совет. Поэтому ещё раз моё предложение: согласиться с тем, что необходимо созвать объединённую сессию городского и районного совета; вам сегодня определиться, кого вы туда направите, для того чтобы там принимались решения с учётом вашего мнения. Вот, собственно, о чём я хотел сказать. Я готов слушать вас дальше, спасибо.

― Минуточку, вопрос! Вопрос, подождите.

― …Надо было приходить трезвым сюда.

― …Вы по существу говорите, а причём раздел имущества? По существу говорите!

― Господин Папченков!..

Белов: Ещё хочу сказать: в принципе вот то, что сказал мэр: на самом деле сейчас подумайте насчёт тех людей ― я считаю, они сами должны себя назвать, ― которые могли бы потом от имени вашего схода выступать перед администрацией. Почему? Потому что, на самом деле, решение схода это и есть основной закон. Потому что многие думают, что власть ― это советы, мэры… Нет. Власть ― это сам народ. У нас по конституции источником власти ― является народ. Поэтому я прошу вас сейчас, когда сюда люди будут подниматься, ― если вы готовы представлять интересы города в городской администрации, может быть, выше ― вы об этом говорите; и, соответственно, если люди вас поддержат, то просьба проголосовать; а потом мы подытожим свои требования ― я специально взял листочек бумаги ― и напишем, чего конкретно мы хотим. Чтобы требования были конкретно сформулированы.

― Молодой человек, подождите!.. Чтобы выгнали на х... отсюда!..

― Молодой человек, дай сюда. Дай сюда. Пусть администрация говорит по существу. Здесь люди не собрались для того, чтобы делить имущество, что-то… По существу надо говорить, по существу. А что это ― делить рынок, делить «Чайку».

― Да взорвите это… Постройте там жилой дом что ли, тогда. Не по существу говорите. Какие могут быть заседания здесь? Город собрался, рабочий класс. При чём здесь? Сколько ещё людей будут убивать здесь? А мы тоже не будем здесь стоять смотреть. Здесь половина в Чечне провоевали...

Мужчина в белой майке и жилетке: Здравствуйте, ребята! Меня зовут Андрей. На самом деле всё, что было сказано мэром, какой-то передел ― это же всё хрень. То, что милиция… (Одобрительные крики). Погибли ребята, которые не имели отношения вообще ни к чему. Совершенно спокойно люди отдыхали ― их убили. Когда милиция нам безопасность сделает? Когда мы будем спокойно ходить? Когда врачи у нас будут? Когда нас покалечат и врачи нам помогут? Ведь никто никому не смог помочь. Что это такое? Значит, что нужно? Значит, нужно требования выдвигать по существу, ребята! Не надо (неразборчиво) сессию сейчас делать, нужно по существу всё предъявлять. А насчёт того, что кто-то что-то делит ― это всё хрень. На самом деле… (Одобрительные крики).

― Правильно! 24 часа… всё… Андрей, давай выберем женщин.

Мэр: Я ещё раз повторяю о том, что мы пришли вас слушал. Я участвую в дискуссии ― в данном случае в дискуссии. Вы говорите о том, что у вас есть требования. Вот, было хорошее предложение: сформулировать их на бумаге. Ради бога, выходите, высказывайтесь, формулируйте на бумаге, принимайте решения.

― …На бумаге хватит ― бумага всё стерпит!.. Причём здесь бумага?..

Мэр: …будут принимать решение те органы, которые в этом… советы.

― …24 часа ― и всё!..

― Народ, тихо! Подожди! Вопрос мэру, один вопрос мэру. Если бы у него погибла дочь или сын ― какие бы меры принял бы он? ― Да мэр не слушает! Он не слышит.

Женщина с неразвитым расовым самосознанием: Я хочу сказать. Я мать. При чём здесь весь народ ― скажите? При чём народ? Вы поймаете убийц ― накажите, повесьте. Но при чём здесь народ? Это фашизм, понимаете.

― …А где милиция, когда убивали?.. Милиция где?!

Парень в очках: Я хотел бы позвать сюда начальника нашей милиции, чтобы он ответил, кто был у «Чайки» в тот вечер. Я знаю, он здесь сейчас. Пусть он подойдёт сюда, встанет и скажет. И мы послушаем. Это беспредел просто.

― …Каждый из нас также мог быть там. И каждый мог лечь там же. Но легли пацаны, которые не побоялись этих чурок, грубо говоря. И каждый мог из нас быть там, сейчас в могиле. В земле. Но пацаны не побоялись.

Начальник ГУВД: Уважаемые жители города Кондопога! Я начальник кондопожского ГУВД. Если вы будете кричать, мы никого не услышим. Не то что меня вы не услышите ― вы себя не услышите. Я нажимаю кнопочку…

― …Почему дезинформация была по телевидению?! Почему милиция стояла, не защищала ребят?.. Дайте человеку сказать…

Начальник ГУВД: Будете говорить вы, или буду говорить я? Я не буду никого перекрикивать. Я не собираюсь ― я это делал вчера. Я вчера в течение шести часов пытался объяснить людям ― что, почему и когда. Если вы…

― Полковник, какие...? Я с тобой вырос вместе…

Начальник ГУВД: Ребята, я ещё раз говорю: я не буду никого перекрикивать. Я нахожусь в этом городе в течение полугода, то есть, меня назначили в январе месяце. Отвечать я буду за то, что произошло ― проводится служебная проверка. Если она сочтёт, что в этом есть моя вина ― я с себя её не снимаю. Если в этом есть вина моих сотрудников…

― Есть!..

Начальник ГУВД: …я вчера это объяснял. Никто не собирается ничего укрывать. По поводу той дезинформации, которую вы называете. У нас есть уголовный кодекс Российской Федерации. Секундочку. Вы дадите мне сказать, или я просто прекращу говорить? В принципе, я так понимаю, что вам это неинтересно? Значит, вы меня позвали сюда для чего? Для того, чтобы я вам что-то сказал или для того, чтобы покричать? Если собрались, чтобы покричать ― пожалуйста, тогда я просто сойду сюда, и пойду выполнять свои функциональные обязанности. Ребята, насчёт той дезинформации, которую вы называете. Это уголовный кодекс Российской Федерации предусматривает возбуждение уголовного дела по статье 105-й, части 2-й. Это убийство, квалифицирующий признак которого ― хулиганство.

― Ни фига себе!! (Общие крики)

Белов: Господа! Парни! Пускай начальник отделения милиции скажет. Потом свои требования ― в том числе к нему ― мы выразим. Ещё такой вопрос… Почему ни разу… Я просто хотел спросить, я не знаю… Здесь же есть люди, которые присутствовали рядом с этими событиями?

― Конечно, есть.

Белов: Скажите, вот там человек руку поднял, скажите, они кричали слова «Аллах акбар!»и «Бейте русских!»?

― Да!!!

Белов: Значит, квалифицирующий признак ― это 282-я: это убийство на национальной почве.

― Да!!! (Крики, овации)… Убийство на национальной почве.

Начальник ГУВД: Квалификацией преступления занимается не милиция, а занимаются органы прокуратуры. Вы будете кричать? Если вы будете кричать, я просто перестану говорить. Да, лица, которые совершили данное преступление… Из общего количества участвующих четыре человека в настоящее время задержаны, трое из них арестованы. Три человека находятся и объявлены в федеральный розыск. Если кого-то интересуют фамилии ― фамилии лиц, которые находятся розыске ― они вывешены на доске. У сотрудников милиции есть ориентировки на данных лиц. Кого они интересуют ― подойдите, пожалуйста. Есть ориентировка. Они расклеены. Они будут помещены в газету, они будут показаны по телевидению, и все эти вопросы…

― Товарищ подполковник, всё это ерунда!!. Да через неделю их отпустят!..

Начальник ГУВД: Я понимаю, что вы будете кричать. Извините, я вчера кричал. Я вчера пытался объяснить всем, кто присутствовал. Вы не хотите меня слушать. Выразите свои требования, и на них я вам буду отвечать. Больше я говорить ничего не буду.

― Стояли ― милиция ― отдельно. Не вмешивалась.

Женщина в розовом спортивном костюме: Послушайте: если мы сейчас не дадим им всем 24 часа, чтобы они из города выехали… Мы боимся выпускать детей. Все буквально. Я сама побоялась дочь выпустить. После восьми часов страх. Они прячутся по квартирам. Сидят целыми семьями.

― Дайте адреса!..

― Да! Если нам сейчас не сделать что-то, вплоть до остановок предприятий. Надо бунтовать. Всем буквально. Останавливать предприятия, комбинат, остальное все. Всем не работать, прилавки, магазины ― всё. (Общие крики, овации). Если мы все соберёмся, всем городом, которые здесь родились, выросли ― все буквально ― мы что-то да сделаем. Если мы это не сделаем, за город не выйти. Мы будем бояться сами, женщины, дети. Надо как-то принимать это всё. Кто за, чтобы в течение 24 часов… (Общие одобрительные крики).

…Комбинат нельзя останавливать.

― Я хочу сказать просто насчёт действий милиции, потому что я разговаривал с теми ребятами, которые когда-то работали… Дело в том, что, насколько слух такой по городу идёт, резня произошла ночью. План «Перехват» собрали всех ментов только в пять часов вечера. Что это такое?! Где эта милиция? Почему они дали возможность уйти? И не первый раз, кстати. Убили женщину в «Чайке». Ушёл этот… Ну что за дела, я не знаю… Где власть исполнительная?

Мужик в джинсовке: Господа, извините, я ещё раз тут поднялся… Но когда в моём городе кричат «Аллах акбар!», режут пацанов вот так вот, как баранов ― какая власть? Какое хулиганство? Я не знаю, зачем это нужно. Вот начальник милиции поднялся, там по статье уголовное дело ― хулиганка. Какая хулиганка? Он кричал «Аллах акбар!» и резал как барана… Давайте ― всё, не надо ― 24 часа. Срочно. Всем. Всё! Всех отсюда вон! Всё ― вон всех отсюда!! (Общие крики).

Парень в чёрном: Добрый день. Я просто хочу сказать: ребята… Давайте потише немного. Вообще просто по жизни расклад такой. Погибли наши братья, но это не говорит о том, что мы всех должны гнать.

― Всех!..

― На самом деле…

― Убили б тебя?..

― На самом деле здесь есть люди, которые живут со мной.

…И тебя туда же гнать!.. Эй, ты, мужик!.. Снимите его с экрана!

― Я что хочу сказать!..

― Пусть скажет!

― Я рос с людьми, с русскими…

― Там и живи, где рос! Да!.. Отдай микрофон!.. Заберите микрофон!.. Не хотим слушать! Не хотим его слушать!.. Не хотим слушать ― купленный!..

Парень в сером пиджаке: Я не помню уже, вы меня извините, но по-моему, это не первый уже случай в «Чайке».

― Да! Это жесть ваще!

― То бишь, я хочу сказать одно: первый случай уже был. Второй случай уже был. Хотим третьего?

― Нет!!

― Ну тогда отсюда их в 24 часа!

― Чтобы никого здесь не было! (Крики, овации)

Белов: Я хочу обратиться именно к местным жителям. Пусть сюда подойдут те, кто готов представлять интересы города, интересы всех жителей, интересы всех, кто здесь собрался, в администрации. Это очень важно. Иначе скажут, что никого не было и ничего не просили. Должны быть люди, которые просто не боятся. Если такие есть, подойдите сюда, чтобы на вас посмотрели.

― Я буду, я!..

Мужик в комбинезоне: Во-первых, хочу выразить соболезнования родным, близким, родителям. Потому что я сам отец, у меня тоже дети. Понимаете, на эмоциях всё… Вот, Анатолий Михайлович вышел и сказал: да, он глава города, он только что недавно… (пробел в записи) создадим народные дружины. Что наши заводы, тот же с ЦБК тоже охраняет ОМОН? Он получает зарплату больше, чем вон там вот эти милиционеры. Вы можете понять, какая социальная несправедливость? Нет, подождите! Подождите! Господа, подождите, не надо!.. Насчёт мэрии. Кто в аренду отдавал эти здания? Мэрия! Вот к ним все вопросы, ребята!

― Правильно, правильно!

Мужик с бородкой: Конкретное предложение. Если из города за 24 часа не выселят отсюда, мы останавливаем всё производство, перекрываем дороги и всё. Железную дорогу, дороги на север, на юг ― всё! Кто «за», ребята, давайте, пожалуйста, давайте, всё!.. И никаких не надо нам обещаний, не надо нам обещаний.

Работник морга: Мы хороший народ, Карелия. Приятно вас слушать, но когда видишь в морге изуродованные лица и отрезанные уши ― это страх. Это не бытовая драка, это война ― война, которую дают вам, вам всем...

― Скажи, скажи, что ты работаешь в морге, скажи.

― Они все знают, что я работаю в морге, наверное, меня все видели. Это смотреть страшно, хотя я и привык к этому, но всё равно страшно. Нельзя это допустить, когда у нас это делается. Это уродство, издевательство…

― Они втихаря убивают…

― Издевательство над народом. Это страшно. Спасибо.

― Вернутся и убьют ещё… Убил девушку…

На ближнем плане ― разговор с работником морга.

…Одного убили, четыре в реанимации. Одного увезли в Петрозаводск, выживет ― не выживет; девять человек на отделении. Побиты, порезаны.

И.: А в морге сколько человек? В морге сколько ― два?

― Да, два.

И.: А в каком состоянии они?

― Разрезаны. У одного лицо вообще разбито. Я собирал…

И.: А уши отрезаны, вы говорите?

― Было.

И.: У одного ухо отрезано было?

― И у одного, и у другого.

И.: У двоих отрезаны уши были?

― Потом один подошёл с отделения, у него тоже… Представляете?

И.: То есть ― убили и отрезали уши?

― Не убили. Наверное, при убийстве было.

На заднем плане

― Я очень хорошо знаю тех ребят, которые пострадали и очень соболезную родителям. Просто нет слов даже, чтобы высказать боль эту. И вот я что хочу предложить: на уровне города этот вопрос нам не решат. Надо писать обращение от нашего собрания. Да, да! Надо писать обращение и в Карелию, и в Москву ― чтобы вопрос решался. Здесь просто так нам его не решат. Давайте собранием, и подписи будем собирать. И будем отправлять. И давайте какие-то кандидатуры выдвигать действительно в мэрию от собрания…

42:36, передний план

…У одного пацана… у другого, ну… У Слезова Гриши. У него колотая рана была такая ― в глаз. Вот так ножом прямо в лицо били. Прямо и незашитая была; когда его хоронили, у него прямо разорванная была… Видно, что ножом прямо воткнули прям… А первого ― первого ― пацана, вот Серёгу Усина, его эти чехи, ударили первый раз вообще, он отвернулся спиной: он не подумал, что это… Ударили сбоку прямо в печень. Ну, как бы сбоку ударили, и сзади. Он отвернулся спиной ― и сбоку воткнули нож.

42:36, задний план

― Люди, я работаю в больнице ― принимал парней… Три раза бегали в покои (неразборчиво), вызывали ментов. Они не приехали ни одного раза. Никому ничего не надо. Насчёт требований всё понятно. Всё ― в 24 часа. Чего кого-то выдвигать? 24 часа дать ― и пусть валят отсюда к такой-то матери! (Одобрительные крики). Больше нечего говорить. Просто требования какие-то ― чего хотим кому-то выдвигать? Ничего там на бумаге не решится. Всё надо это делать вот так: всем подняться. 24 часа ― и пошли все вон! Всё, не надо. Вплоть до того, что нам саботировать всё это дело. Потому что ничего нигде не решится ― ментам ничего не надо. Вчера пацанов забирали из-за забора; они просто, ничего не воевали. Просто стояли и просто поминали пацанов. Приехали омоновцы в масках, с автоматами, и забрали. Отпустили их, отпустили? Девчонок отправили в «Спартак» пешком. Куда это годится ― зачем нам такая милиция вообще?! 24 часа ― и пошли все на!!! (Всеобщее одобрение, крики).

(43:47)

Женщина в зеркальных очках: Жители города Кондопога! Мы сегодня много услышали про ребят. Хочу к этому добавить следующее. Гриша Слезов ― это мальчик Маргариты Павловны Слезовой. Она работает воспитателем в детском доме: мы коллеги. Я очень пытаюсь понять, что чувствует мать, когда потеряла сына. Первое, что я хочу сказать: как, что могли бы выдвинуть делегаты нашего этого митинга. Сессии районной. Это нельзя принять как хулиганство. Сегодня это слово прозвучало два раза. Когда случается хулиганство, применяется нож: пострадал первый человек ― хулиганы разбегаются. Свидетели этого говорят другое. Ребята убиты жестоко. Два человека ещё в больнице, в таком же тяжёлом состоянии. Есть и другие. Хочу сказать вам вот ещё что: действительно, без районной сессии и без обращения к законодательному собранию в Петрозаводске мы не решим ничего. «24 часа ― и вон!» мы можем орать сколько угодно. Но от того, что мы сейчас поорём и разойдёмся, ничего не поменяется. Мы должны спросить у Анатолия Михайловича, когда назначена сессия. Анатолий Михайлович! Когда в ближайшее время...? Где он? Где он есть? Анатолий Михайлович! Когда назначена сессия?

…Она ещё не назначена.

…Она должна быть уже назначена.

Мэр: Значит, на сегодняшний день, на сегодняшнюю минуту сессия никакая не назначена. Погодите! Я сам сделал вам предложение такое ― собрать эту сессию. С тем, чтобы ваши представители там были. Погодите…

― …Ещё ничего не решили… Власти городские ничего не могут предпринять… Когда люди уже умерли… Люди мёртвые, а они ещё ничего не решили.

Мэр: Я предлагаю вам её созвать и предлагаю вам определиться о своём участии.

― …Где вот та смена, которая работала в тот день?! В тот день та смена работала ― где она?!

Женщина в зеркальных очках: Действительно, без документов мы ничего не соберём. Потом. Уважаемые жители города Кондопоги! Надо учесть ещё и такой момент. Есть люди, которые живут здесь давно. Например, Юра Оганезов. Его жена ― русская. Недавно отметила серьёзный юбилей. У них двое детей. Они живут здесь давно…

― …Они ― не Чечня!

― Но вы кричите: «Всех ― в 24 часа! Чёрных!..»

― Всех!!!

― Это тоже надо учитывать.

― У них своя родина есть…

Парень в сером пиджаке: Так, ну ладно, будете, как в юморине? Тишина должна быть, как в библиотеке. Помолчите, пожалуйста, дайте сказать. Вопрос такой: тут появилось такое предложение ― созвать сессию. Первый вопрос можно: сейчас пацаны молодые половина пьяные. Они сейчас что будут делать, если ждать до понедельника, до вторника, до среды? Они каждый день пойдут и будут там стоять. Каждый день будут забирать в ментовку. Будут? Будут! Каждый раз страдать будут. То бишь. Я знаю, что у нас есть техника… Пусть они собирают всех ― совет там, не совет, ― кого хотят, собирают в мэрию, и пусть сегодня это всё решают. Сегодня ― и никаких завтра, никаких послезавтра! В двадцать четыре часа. Всё ― больше никаких условий не надо! Что касается их товаров, так они сами виноваты. Сами виноваты, что не удержали своих. Если не удержали ― извините, уезжайте так. Могли задержать их, могли не отправить их резать наших пацанов?

― Могли. Никакого уважения к народу…

― …Я только что приехала из Петрозаводска ― у меня брат там лежит… Лежит в больнице в тяжёлом состоянии…

Мужик в белой бейсболке: Эти самые лица кавказской национальности изнасиловали молодую девушку. Рынок был разгромлен моментально. И это правильно. Это довольно действенно.

― Это реакция людей.

― Прозвучало мнение ― 24 часа. Но, по-моему, им хватило двух-трёх часов. Они, как крысы, ломились из города, и это уже создали сами жители города! (Одобрительные крики). Подождите, секундочку! Единственное, чему можно позавидовать, это их сплочённости. Один звонок ― и сколько там собралось? Почему мы вот бездействуем? Наши силы ― нас много!

― Подождите, сейчас!..

…Почему мы не можем создать невыносимую жизнь с их погаными арбузами? Что мы ― не можем отовариваться в «Ариане»? Пусть там на 2, на 3 рубля дороже… Давайте создадим им такую жизнь. Они сами отсюда уедут: здесь невозможно будет торговать. Не будет прибыли ― всё!

― Они мстить ещё будут!..

― Туда миллиарды рублей грохают в эту Чечню ― куда они там разворовываются? Денег нет ― они здесь их отмывают. 24 часа ― и прошу это запротоколировать… И ещё: хотелось бы узнать, какого депутата представляет вот этот товарищ?

― Вот именно. За одни сутки бы вывезли!

Белов: Так. Я сюда приехал как по собственной инициативе, так и по поручению депутата Курьяновича Николая Владимировича. Он хотел сам прилететь, но сейчас находится в Сербии. Это партия ЛДПР. (Крики) И Движение против нелегальной иммиграции также попросило меня сюда приехать, потому что наши попытки в Москве сейчас распространить информацию о том, что сейчас здесь происходит, пока они безуспешны. Ни одно центральное СМИ не отреагировало.

― Во-во-во-во... А почему не отреагировало?..

49:57, передний план

И.: Ваш брат сейчас в больнице ― а что с ним?

Девушка с печальными глазами: Весь исполосован. А рядом лежит пацан ― он то приходит в сознание, то уходит…

И.: То есть, весь исполосован?

― Второй вообще приходит в сознание и уходит. Вообще вопрос задам: там чего-нибудь в Кондопоге предпринимается?

― Одни обещания.

49:57, задний план

…Я тоже состою во фракции ЛДПР и я думаю, что ничего тут не изменится, если мы не потребуем от мэрии, чтобы сегодня они нам просто сказали всё… Пусть они сегодня собираются. Не фиг отсиживаться на дачах! (Одобрение.) Потому что ничего мы не решим этими бумагами. Надо идти и требовать. Никаких средств массовой информации сюда не пустили в Кондопогу ― никого нет, ни НТВ, никого… (Овации, крики)

Парень в черном свитере: Жители Кондопоги! Здесь прозвучало такое мнение, что не все чёрные принимали участие в этой акции. Но дело в том, что те, кто не принимал участие, тогда, может быть, просто торгуют. Но они кормят тех, кто это делал. Они кормят милицию, которые допускают этот беспредел. Они кормят мэрию, они покупают лицензии. Нашим не дают лицензии.

― Не дают, правильно, брат, говоришь!!

…Поэтому гнать их надо отсюда. Всех! Всех до одного!

51:12, передний план

...из Петрозаводска приехали ― лежат два парня. В тяжёлом. Один как бы уже всё ― отошёл, нормально ему. Но исполосован очень страшно. То есть, картина вообще на самом деле ужасная. Два парня: один ― Симонаускас Слава, другой ― Попов… не помню, как зовут его. У одного ― у Попова ― сломаны обе кисти. Просто пацаны порезаны, как бараны. С их слов ― я вот лично слышал, что просто там кричали, их резали, как свиней; это было просто месиво. Причём спланировано всё.

И.: Кричали «Смерть русским!», да?

― Да, кричали… «Аллах акбар!» крики были… Моё личное мнение ― гнать всех надо. Давить.

51:12, задний план

… Всё уже, край! Согласитесь!

― Да! Конечно!

― Они это теперь не сделают. Надо делать нам! Менты ― менты не сделают. Я сегодня только из ментовки вышел. Я вчера говорил это ― меня забрали. Меня забрали. За что? За то, что я сейчас говорил меня просто так забрали. Они не сделают это. Это делать надо нам.

― Мочить их надо!..

И говорю точно: дороги надо перекрывать. Любого, кто… Айзер, чечен там ― без разницы. Чёрный ― всё! Всё! (Овации) Не надо в городе никого! Русские ― всё! (Крики, овации)

― Свободу русским!..

― Слава России!

― Товарищи, я просто-напросто предлагаю сейчас всем тронуться к зданию мэрии.

― Да! Правильно!

― Но не перекрывать дороги. Потому что я сто процентов уверена, что не все арестованы. Не все арестованы. Я нисколько не сомневаюсь, что они могут собрать свою банду и прийти в наш город уже с оружием. Сто процентов уверена… Первое сентября, детям в школу. Вспомните, как захватили школу… Всё это может быть и у нас...

52:44, передний план

И.: 27 лет, а как его зовут?

― Симонаускас Слава.

И.: Но он в сознании сейчас?

― Он в сознании, он разговаривал с нами.

52:44, задний план

Белов: Зачем идти к мэрии, если мэр здесь, если начальник милиции здесь?

― От них толку никакого нет!

Белов: Пускай сами приходят сюда депутаты; скажите мэру, пускай вызывает, говорит по телефону, пускай вызывает депутатов и сессию прямо здесь при вас проводит! (Одобрительные крики).

― Дайте слово молодёжи, чего вы всё взрослых слушаете!

― Я вот что хочу сказать…

― Дайте слово молодёжи-то!.. Дайте девочке сказать!

Девушка с развитым национальным сознанием: Мне 17 лет, я не хочу уезжать из этого города! Я люблю свой город. У меня есть брат. Я очень рада, что он сейчас живёт в Петрозаводске, потому что его три раза порезали ― мы не знаем, кто, но есть гарантия, что это нерусские. Почему мы ― жители этого города ― боимся выходить на улицу. Почему мы идём на дискотеку и боимся просто идти домой одни. Они нас съедают взглядом; они проезжают мимо нас, они нас взглядом раздевают. Они насилуют наших девушек. Они избивают наших парней ― почему? Почему так? Почему мы ничего не делаем? Мы должны предпринять что-то, что-то сделать. Мы должны их гнать в шею отсюда. Они здесь никто ― мы жители этого города, и это ― наш город!

Крики одобрения.

Парень в синем спортивном костюме: Я Михеев Игорь Валентинович. Меня, наверное, многие тоже знают. Я готов представлять ваши интересы ― вы доверяете мне?

― Да!!!

Белов: Ну голосуйте тогда! Против есть кто?

― Нет!!!

― А где работаете?

― Я работаю на ЦБК, в ДМЗ.

― Да какая разница, где он работает?.. Правильно! Пусть даже не работает ― какая разница!..

Белов: Запишите его туда, что делегировать полномочия, представлять интересы схода.

― Мобильный, фамилия, имя, отчество... (далее – номер мобильного).

― Иванов Сергей Сергеевич, трое детей, ЦРБ, охрана. (Одобрение). Выходит, что больше никто не хочет этим заниматься, и приходится заниматься такими вещами нам. Потому что то, что с нами происходит, это не только здесь ― это же везде так.

Белов: Так вот, только там удаётся добиться нормальных решений, где люди держатся вместе, где они осознают, кому этот город приналдежит.

― Есть много городов, с которых их выгнали. Почему наш город не может?

Белов: Послушайте, в Архангельске был цыганский табор ― торговали наркотиками. Местные жители просто на сходе собрались и решили, чтобы они уехали. И это решение является законным. Не решение сессии, а решение народного схода. (Одобрение)

― Правильно!..

Белов: Сейчас именно вы определяете. Вот ваше решение ― это и есть закон. А они должны исполнять просто. Поэтому смотрите: давайте вот такую формулировку: с целью безопасности граждан, родившихся в Чеченской Республике, попросить Рамзана Кадырова обратно их туда вернуть.

― Да!!! (Овации).

Белов: И вроде бы никакого разжигания розни: мало ли, чего с ними случится.

― Не только чеченцев… Пусть с «Маршем Славянки» проводят…

Белов: Второе. Решение о выделении торговых точек и разрешение на право торговли принимать с учётом: если нет предложений от местных, то только в случае, если совет, куда будут входить вот эти люди ― я считаю, что их вообще надо сделать постоянными представителями в совете ― только с мнением народа. Разрешения выдавать ― преференции ― только местным жителям. Есть закон: там надо тендер проводить. Кто больше денег даст, тот и победил. Так не надо делать. Потому что они могут собрать больше. Решение такое, что давать торговые точки и отдавать разрешение на занятие предпринимательской деятельностью в Кондопоге местным жителям.

― Да!!!

― Это, короче, лишний разговор всё. Не надо этого. На сегодняшний момент этого не надо.

Белов: Сейчас просто здесь камеры, и сейчас я хочу, чтобы нас услышали не только власти, но и те люди, которые, по моей информации, своих жён и детей уже вывезли отсюда, но сами из города ещё не уехали…

― А где они? Пусть побыстрее уезжают! Гнать отсюда!

Белов: Пускай сотрудники милиции ― есть все они: кто-то зарегистрирован, есть информация, где они находились ― пускай сами их отсюда вывозят.

― Всех вывозят!!. Озадачить милицию надо!

Белов: Я знаете, что хотел сказать: насчёт этого кафе ― как кафе называлось?

― «Чайка».

Белов: Скажите: там это неоднократно уже происходило?

― Да!

Белов: Значит, смотрите: мэр сейчас вот здесь находится, да? Попросите его прямо сейчас принять решение о закрытии кафе, потому что там расцветает преступная деятельность. Пускай сейчас приносит решение ― временно закрыть.

― Закрыть и снести его!.. Он не примет!

Белов: Ну что ― закрыть кафе?

― Да!!! (Свист, крики).

Белов: Да, на самом деле, потом обязательно надо у мэра спросить ― он-то слышал? (Смех).

― Вон он!.. А мэр-то сзади стоит.

― Сзади стоит ― спросите его!

Девушка в синем: «Чайку» ― этот притон ― надо закрыть! Сегодня же! И я не знаю что надо сделать, что-нибудь! Где люди ― где вот люди в погонах своих, команда ― почему они молчат? Или они деньги берут только с нас ― с русских?

― Так и есть!..

― Они боятся, боятся этих черномазых. Они не должны ходить по нашим городам. По нашим улицам. У меня ребёнок выходит гулять, и их дети ― они просто не дают покоя, я не могу уже с ними бороться.

Аплодисменты

Пожилая женщина: Нельзя ко всем относиться однозначно. Есть люди, которые здесь живут с пятидесятых, с шестидесятых годов. Нельзя их трогать. Они такие же, как и мы. Если мы сегодня поступим так со всеми подряд, с нашими русскими людьми в той же Чечне, в тех же других республиках поступят так же. Люди, не обезумьте! Не обезумьте!

― Они так же наших гонят, а мы не имеем права?

― Люди, оставьте. Нельзя их трогать.

― Да сейчас, «не будут»! Будут приезжать!.. Будут!.. Мы пять лет жили с этими торговцами нормально, пока (неразборчиво) не приехали.

― А их гнать надо… (пробел в записи) ……были в мэрии. Почему мы не требовали у депутатов, чтобы они их убрали отсюда?.. За всё они деньги платят, за всё. Я считаю, что надо прежнего мэра привлечь к ответственности.

Женщина за кадром: Дорогие горожане. Недавно… (неразборчиво) людей в Берёзовке отмечали этнический вопрос. Я удивилась ― они все говорят, что боятся девочек отпускать на улицу… Мужчин там убивают, убивают потихонечку.

― А где были менты?!..

― …А дальше: учителя просили здание сельсовета ― у них закрылся, ― просили, чтобы им дали это здание под квартиры. Учителям не дали. Дали кому? ― Чеченцам. Потому что у них деньги есть. И виновата, действительно, у нас мэрия, потому что опросы я проводила от московского центра изучения общественного мнения. А у нас мэрия… этим не интересуется, потому что нашу мэрию интересуют деньги. У кого больше денег, тот и будет строить. Даже нерусский.

Парень с развитым национальным самосознанием: Я хочу сказать. Карелия всегда была белой.

― Да!!

― Белая Карелия. Здесь всегда были русские, северные народы. И жили мы всегда мирно. Чурки если и торговали, то они знали своё место.

― Кто их пустил-то?..

― А сейчас? Они сюда едут, строить тут мечети хотят. Да какие ещё мечети? Даже татары против этих мечетей, которые у нас веками тут с нами мирно жили. А они мечеть, которая, как у чеченов-ваххабитов, хотят построить. Это они в Петрозаводске построят, потом здесь построят, а потом нас, как баранов, опять пойдут резать. Люди, русские! Да мы должны помнить, кто мы! Русский, помоги русскому! Русский, помоги русскому!! Русскому городу ― русскую власть!

Овации

(Пробел в записи)

Мужик в красной рубашке: …да не было такого, чтобы не дошло до резни!

― Правильно, правильно!

― И ещё, ребята! Гриша и Серёжа померли. Давайте минутой молчания почтим, пожалуйста, память, пока столько народу ― все же их знали. Город же у нас небольшой… (Пробел в записи)

Парень с развитым национальным самосознанием: Есть кто воевал в Чечне?

― Да есть, есть.

― Поднимите руки выше! Есть, я вижу своих друзей. Я хочу спросить у вас, ребята: с ними можно договориться по-хорошему?

― Нет!! Нет!

Я сейчас хочу спросить у вас: я правду говорю? За каждого чечена убитого, они требовали несколько человеческих душ русских. Двоих за одного чечена. Двоих русских. Десять русских, десять. Так вот, я к чему говорю. 24 часа, вы говорите. А после 24 часов что вы собираетесь делать, если они не уедут?

― Валим их! Валить их!..

― Я предлагаю: за двух русских за наших, за двоих пацанов ― моих друзей ― четыре чёрных.

― Сорок, сорок!..

― Четыре чёрных! Мочить эту тварь нужно. Бесполезно, с ними не договоришься. Я вам говорю ― с ними не договоритесь.

― Они уроды!..

― С ними не договоришься, вы что…

― Знаете, что будет, если вы их не добьёте? Здесь приедут, прирежут всех. Вы видели, как режут горло живым людям. Я видел.

― Долой, суки!!!

(Пробел в записи)

Парень в голубой майке: ... там был. Но вот поэтому сегодня, сейчас разговаривал ― только что ― с начальником ГУВД. Он говорил: «Если мы будем выгонять чёрных, нас будут сажать. Нас будут сажать». Я только сегодня вышел с ментовки. Вот. И что ― от ментовки ждать? Не помогут они. Нам надо самим что-то делать. Самим! Самим что-то надо!..

Слезова: …Я мать погибшего мальчика. Любимого, единственного. Бесценного для меня сыночка. Я пришла к вам для того, чтобы сказать, что я ни мстить не хочу ― никому… Во мне на пятьдесят процентов крови отца-грузина… (**) Ждали, что утром они придут живыми. Я просто с вами поделюсь в этот день. Мы купили квартиру. Сыночек старался для своего сына и для своей любимой, и для меня ― мамочки всё сделать. Мы как раз переехали из родного гнезда, где мы очень долго прожили. Вы простите, я долго буду говорить. Просто вы все успокойтесь; я хочу поделиться с вами. (**) …или сколько человек его вчера провожали. Очень много его провожали… Как мать, я очень горда, что я такого ребёнка воспитала, что у него столько друзей ― это ж такое богатство, такая ценность! Я здесь, может, кого-то вижу знакомых. Я воспитывала ваших детей и сейчас работаю в детском доме. Уже не один год. И сирот этих воспитываю. Здесь рядом стоит женщина, которую я просто ценю. Леночка, ты очень сильная женщина. Мы, женщины, очень сильные… И сыночка я спокойно отпустила, чтобы он отблагодарил своих друзей, которые ему помогали с этим переездом. Боже, боже!.. Когда мне утром сказали, что его уже нет ― и поклянусь вам, и сын мой слышит, и господь слышит: я сказала: никому мстить не буду, ни за что! Никакой вендетты, ничего, милые мои!.. Давайте обустраивать этот город! Ведь скоро выборы. Правильно, давайте найдём умного, доброго человека. Я сейчас уеду, уеду. Не думает пусть власть, что я кого-то завести хочу, милые мои. Дай вам разума, дай вам силы, чтобы спокойно сделать!.. Ой, не хочу я войны; простите меня. Простите, и помяните ― давайте минутку помолчим за сыночка моего я скажу молитву, которой меня в церкви вчера научили. Помолитесь про себя, чтобы он это царствие небесное получил… Упокой, господи, душу раба божьего раба божьего, новопреставленного Григория, Сергея. Прости им, господи, грехи вольные, невольные и даруй им, господи, царствие небесное. Сейчас мы все вместе скажем: «Во имя отца, сына и святого духа. Аминь.» И молю вас, как мать ― не надо, ребята, войны. Не надо. Пусть будет мир, и пусть все будут живые!

Парень в тёмной клетчатой рубахе: Хочу рассказать про одного нашего крестьянина: так, и так ― он привёз там то ли эти яблоки, то ли… Ну, в общем, торговать. Он говорит мне: ну, я бы продал там, скажем, по двадцать рублей за килограмм, а эти даги вот местные, айзера, они мне говорят: «Только попробуй, продай по двадцать! Мы тебя на хер отсюда с рынка выгоним!» И начинают ему они диктовать условия, в общем, здесь, на рынке. Они здесь всё оккупировали. А эти молдаване приехали сюда, бедные… Говорят: «Да мы бы завалили этими яблоками, там всей этой хернёй на фиг ― нам ничего не дают эти айзеры поганые, чёрные, блин.» Вот именно эти торговцы… Я знаю этого Ильяза, этого айзера ― ну, азербайджанца ― я несколько… вообще в хороших с ним был отношениях. Но после этого не знаю: наверное, вряд ли. Это единственный человек, может, на сто человек этих айзеров, который один, может, нормальный… Он пригрел эту всю шваль, б..., эту чёрную здесь…

Митинг отправляется в сторону городской администрации, панорама движения