У каждого из вас есть уникальная возможность получить широкую известность в национал-патриотической среде.

Издательство «Книжный мир» совместно с Движением против нелегальной иммиграции проводит конкурс на лучший дизайн обложки книги Александра Белова «Кондопога навсегда».

Книга увидит свет в середине января 2010 и поступит в продажу во все книжные магазины страны. Её общий тираж составит не менее 50 тысяч экземпляров. Нет никаких сомнений, что эта книга станет бестселлером в среде русской националистической молодёжи.

Победитель конкурса заключит контракт с издательством на оформление книги «Кондопога навсегда».

ТОРОПИТЕСЬ! Работы принимаются до 14 декабря 2009 года включительно! В качестве конкурсной работы принимается набросок (концепция) в формате JPG размером 700×1150 пикс. Ни о каких полиграфических деталях (корешок, поля) беспокоиться не нужно. Пока нам важен только ваш креатив.

Работы просим направлять на почтовые адреса издательства «Книжный мир»: piar@kmbook.ru, harziz@gmail.com, а также на почту Службы информации ДПНИ sidpni@gmail.com

1. Дмитрий (http://dpni-dmitrov.livejournal.com/6262.html)
2. Вадим (http://vadim-y.livejournal.com/43226.html)
3. rus_warrior (http://rus-warrior.livejournal.com/210882.html)
4. Новгородский (http://nnovgorodskiy.livejournal.com/13298.html)
5. Ярослав (http://sgr14.livejournal.com/36328.html)
6. Игорь (http://pharaohra.livejournal.com/32231.html)
7. Alex-Torch (http://torch156.livejournal.com/14657.html)
8. sokolik (http://rus-sokol.livejournal.com/185098.html)
9. Админ сайта http://www.fack-tor.ru/ (http://www.fack-tor.ru/?p=485)
10. Дмитрий (http://vkontakte.ru/note4403373_9237120)
11. poruchick-sar (http://poruchick-sar.livejournal.com/4038.html)
12. Arischen (http://arischenmann.livejournal.com/11002.html)
13. Басманов (http://basmanov.livejournal.com/462946.html)
14. ДПНИ — Вятка  (http://dpni-kirov.org)
15. ДПНИ — Нижний Новгород (http://dpninn.org/2009/07/16/1481.html)

Внимание!!! Тот, кто разместит у себя в блоге или на сайте все главы, с сылками на  них,  получит специальный диск с полной видеозаписью народного схода в Кондопоге. Оставляйте ссылки на записи в своих блогах или на своих сайтах  в комментариях к опубликованным главам.

К сожалению этого слова Вы не найдете в современном законодательстве РФ. Отдаленный намек на реализацию гражданами права на Правду встречается в законе о СМИ в виде декларируемого права на получение достоверной информации. Однако практического применения эта норма не получила.

Целью данной книги является разрушение мифов, навязываемых обществу, врагами Правды.

Первоначально я думал, что такие громкие события как случившиеся в Кондопоге… и столь широко освященные в СМИ сами по себе не требуют моего особого разъяснения. Ведь уже столько сказано, столько написано и отснято.

Однако знакомство с рядом публикаций в зарубежных и отечественных СМИ, беседы с обывателями изменили мое мнение.

Несмотря на победу демократических ценностей и провозглашение свободы слова на всем пространстве проживания европейской расы от России до Америки, СМИ по прежнему ангажированы определенными политическими группировками и навязывают обществу искаженную картину мира. Не удалось избежать этого и в случае с Кондопогой. Так например французская газета Либерасьен пишет: «В Карелии русские устраивают гонения на кавказцев».

Таким образом создается впечатление, что в Кондопоге местные жители устроили погромы и убили кавказцев.
Но чашу моего терпения переполнил изданный в России опус одного из кремлевских пиарастов Максима Григорьева «Кондопога: что это было»

Псевдоисследование, наспех проведенное группой Максима Григорьева при поддержке комиссии Общественной палаты РФ по региональному развитию и местному самоуправлению, имело целью сформировать свой собственный миф о событиях в Кондопоге, страшно далёкий от реального положения дел.

Пришло время расставить точки над i, и строго документально изложить факты на бумагу.

Нам удалось связаться по Интернету с местными жителями, и они подтвердили, что в Кондопоге группой лиц кавказской национальности было устроено кровавое побоище. Есть много пострадавших и убитые. Сначала говорили о двух убитых, потом уже о четверых. Это было связано с тем, что двое тяжело пострадавших были увезены из Кондопоги в Петрозаводск и их судьба оставалась неизвестной для большинства кондопожан и даже для близких. Характер сообщений на форуме свидетельствовал о тревожной и взрывоопасной ситуации. Многие посетители стали рассказывать о случаях беспредела чинимого в городе приезжими и бездействии местных властей. О том, что милиция не принимает мер к задержанию преступников и что эти самые кавказские преступники угрожают жителям новыми расправами. Стало очевидно, что жителям нужна информационная и правовая поддержка. Мы приняли решение включится в дело.

Во-первых, через наш сайт DPNI.ORG и через другие подконтрольные и дружественные информационные ресурсы мы начали трансляцию новостей из Кондопоги. Новости поступали главным образом с местных форумов и через переписку с местными активистами.

Во-вторых, приняли решение подключить известных политиков, депутатов. Как назло в Москве никого не было. Дозвонились только до депутата, тогда еще входившего во фракцию ЛДПР, Николая Курьяновича. Но и он в это время находился с группой наших соратников в Сербии и не успевал оперативно вернуться в Россию. Однако он дал мне устное «поручение» от его имени выехать в Карелию для расследования обстоятельств случившегося. Письменное поручение на депутатском бланке должен был подготовить его помощник Евгений Валяев.

В-третьих, необходимо было прибыть на место чтобы все зафиксировать на видео и самим пообщаться с людьми в живую.
Конечно же в рамках информационного обмена мы порекомендовали кондопожанам методику действий в данной ситуации. В частности необходимость проведения народного схода и способы оповещения горожан о месте и времени схода посредством листовок, смс и др. Благодаря новым информационным технологиям, незаметно вошедшим в наш повседневный обиход, никак не связанные до этого между собой люди, действуя по собственной инициативе смогли эффективно договориться и подготовить сход. Впоследствии в это не могли поверить спецслужбы.

Поскольку у меня уже имелся опыт участия в народных сходах, раздумывать не пришлось.
Сход был назначен на 2 сентября. Поэтому выдвигаться надо было оперативно, чтобы на следующий день уже быть на месте. К тому же утром мне позвонили с Петровки, 38. Начальник отдела по борьбе с экстремизмом, майор А. И. Третьяков интересовался моими планами на 1-е сентября. Этот интерес не показался мне необычным. По старой традиции ГУВД готовится к первому школьному звонку и проводит для галочки никому не нужные профилактические мероприятия. Я сообщил, что собираюсь покинуть Москву и отправиться в Карелию. Вот и отлично, Александр Анатольевич, — с легкой иронией заметил Алексей Иванович, — езжайте, отдохните. Я тоже про себя улыбнулся…

В процессе подготовки к поездке ко мне присоединился, тогда еще просто журналист газеты и сайта «Народный контроль» Федор В. Я уже был с ним знаком по совместной поездке в Сальск, где он хорошо себя проявил. Мы встретились неожиданно друг для друга на Ленинградском вокзале в торговых рядах, так как оба решили приобрести рюкзаки. Это удобно во всех отношениях, мало ли что может случиться, а так руки всегда свободны. Ехать решили через Петрозаводск, так как были уверены, что в самой Кондопоге спецслужбы будут просеивать всех «неместных», и мы рискуем провести время в отделе, давая объяснения о причинах своего появления на свет.

Утром на подъезде к Петрозаводску я уже любовался красотой Русского Севера. Бескрайние леса перемежевывались с прозрачными озерами и болотистыми топями. Погода была прохладная, но не пасмурно. Это была моя первая поездка в Карелию.
На привокзальной площади как обычно толпились таксисты. Порадовало отсутствие вездесущих цыган. Мы отошли подальше, чтобы не попадаться в лапы самых «зубастых» бомбил и выбрали «Волгу» с пожилым шофером. Я сообщил, что нам потребуется такси на весть день. Оказалось, что хватит 1000 рублей.

Таксист попался опытный и очень приветливый. Я даже сожалею, что навлек на него столько проблем, последовавших сразу после нашего отъезда. По дороге мы разговорились. Оказалось, что он совершенно не в курсе того, что твориться под боком в Кондопоге. Мы представились столичными журналистами. И сообщили ему, что, скорее всего, местные власти будут недовольны нашим визитом, потому что мы планируем рассказать правду. Поэтому перед въездом в Кондопогу я попросил его высадить нас, а самому проверить наличие кордонов. Задание старик выполнил на отлично. Путь был свободен, и мы направились в Центр.

Внимание!!! Первые 15 человек, разместившие у себя в блоге или на сайте ссылку на эту главу и оставившие здесь комментарий с адресом страницы где размещена ссылка, бесплатно получат бумажный вариант книги Александра Белова — «Кондопога навсегда!».

Улицы были пустынны. Я даже несколько удивился: никаких следов «погромов», никаких следов схода. Федору удалось дозвониться до администратора местного сайта. Решили встретиться в кафе. Он подъехал на белом микроавтобусе (Фольксваген или Мерседес). Заказали кофе и мороженное. Проводим первую беседу с информированным человеком. Он рассказал, что весь город «на ушах», ходят слухи о новых нападениях «вайнахов» на местных, вроде бы кто-то звонил из соседнего Олонецкого района и сказал, что олонецкая чеченская община снарядила автобус вооруженных боевиков и он уже направляется в Кондопогу. Сход оказывается намечен у местного рынка, который, пока мы ехали в поезде, испытал на себе гнев кондопожской молодежи. Все в курсе, поэтому на улицах так мало людей. Листовки появились в разных уголках города, на разной бумаге и разного качества печати, то есть люди сами скачивали с сети, печатали и клеили. Еще оказалось, что представители местной администрации прошлись по цехам крупнейшего в Европе Кондопожского Целлюлозно-бумажного комбината, на котором работает пол города, и всем настрого запретили посещать народный сход, которого обязательно не будет в такое-то время, в таком-то месте. Так что, по мнению нашего собеседника, на сходе ожидается все активное население города. Пора идти.

Я все еще не верил моему собеседнику.

Оказалось, что от кафе до рынка не далеко, город вообще небольшой — около 35 тысяч жителей. Чем ближе я приближался к площади, тем сильнее билось мое сердце: со всех сторон аккуратно стекались ручейки местного люда. Шли не спеша, но уверенно. Шли дети лет от 12-ти, молодежь, взрослые мужчины, женщины, пенсионеры. Я на всякий случай решил подойти отдельно, предварительно осмотрев, подходы к площади. Рядом с рынком как раз имелась удобная возвышенность, с которой просматривался и рынок, и площадь, и прилегающая территория. Сразу бросились в глаза оперативники в штатском. На другой от меня стороне скапливались силы местного отдела милиции и прикомандированного ПАЗика.

Рынок представлял из себя ряды палаток и торговых лотков, сбитых из досок. Большинство деревянных рядов было повалено, лохмотья покрывавшей их пленки развивались по ветру. Народ все прибывал и прибывал, но на площадь не выходил, концентрируясь на тротуарах и в переулках. Все ждали организаторов, но их не было. Наконец-то Федор, находившийся также с противоположной стороны от меня, заметил группу лиц, похожих на местное начальство и направился к ним с видеокамерой. Начальством оказались: недавно избранный мэр Кондопоги Анатолий Папченков и недавно назначенный начальник местной милиции Александр Чечельницкий. Федор подошел и начал задавать им вопросы. Это и послужило детонатором к началу схода. За ним послушать родное начальство потянулись и остальные. Площадь моментально заполнилась народом, (я с трудом сдержал слёзы от радости увиденного). Естественно, что ответы начальников были плохо слышны уже в третьем ряду, и около трех тысяч человек остаются неосведомленными о происходящем. Я спустился вниз. Подошел к молодежи и предложил подтащить один из разваленных на рынке торговых столов, чтобы говорящий мог иметь некое подобие трибуны. Выбрали тот, что поближе. Кое-как вытащили за железную ограду и поставили. Когда я на него встал, сразу понял, кого сделают организатором. Несмотря на мою «конспирацию», я все же выделялся на общем фоне наличием белого плаща и очков-«хамелеонов», моментально почерневших на солнце.

– Уважаемый мэр! А не могли бы Вы подняться сюда, а то Вас плохо слышно, – обратился я к Папченкову. Но он почему-то не обрадовался моему предложению. Повисла пауза. В этот момент я увидел, как со стороны, где располагались основные силы милиции, двигается над толпой «мегафон». Отличная идея возникла у милиционеров, – подумал я, — наверное, сейчас кто-то будет выступать. Однако рука с мегафоном остановилась перед трибуной и протянула его мне…

Так. Что там в законе о массовых мероприятия?. Собрания и сходы могут проходить без предварительного уведомления властей, митинги отличаются от них наличием звукоусиливающего оборудования и требуют предварительного согласования. Но…
– Господин мэр! Ввиду плохой слышимости на сходе прошу Вас разрешить использовать «мегафон» — заорал я своим обычным голосом.

Мэр неохотно кивнул. Я переспросил еще раз:

– Можно?
– Да! – ответил мэр, и его согласие повторили около пятидесяти стоявших рядом горожан.
– Отлично!
– А ты кто такой? – раздалось из недр народного схода.
– Да! Кто?
– Я приехал из Москвы, чтобы узнать, что здесь случилось. Меня зовут Александр Белов. Меня попросил приехать депутат от фракции ЛДПР. Далее я назвал его фамилию и свою должность в ДПНИ, но этого уже никто не услышал.
– Ура! ЛДПР с нами! – ликовали кондопожане. – Ура!
Я обратился к собравшимся и попросил выйти тех, кто был свидетелем трагических событий…

]]> http://kondopoga-forever.ru/book/97/feed 28 http://kondopoga-forever.ru/book/113 http://kondopoga-forever.ru/book/113#comments Wed, 15 Jul 2009 09:00:58 +0000 admin http://kondopoga-forever.ru/?p=113 Пожилая женщина: Можно я скажу, а?

Я сегодня не могу говорить без слёз, потому что вчера мы похоронили мальчика, Слезова Гришу. Ему было 27 лет, он родился и вырос в нашем городе, он ходил в наш детский сад. Мы проводили его в школу. Он рос и мужал. У него тоже были в жизни свои проблемы, но он мужал и решал их. А вчера мы проводили его на тот свет. Он любил… У него была любимая девушка, она должна родить ребёнка. Он никогда не увидит отца, а отец не увидит своего сына. И я хочу сказать: пусть останется на совести наших новостей и нашего телевидения Карелии, когда они объявили, что это была бытовая драка. Бытовая драка… Бытовая драка ― я понимаю: подрались мужики и разошлись по подъездам. А когда убивали наших детей, когда тащили раненого парня четыре мужчины, а эти ― я не могу назвать их людьми ― а эти звери прутьями били их по рукам и били руки, ломали руки… А Гриша был убит так профессионально ― это не бытовая драка. Это пришли убийцы убивать наших детей. Они не приехали сюда драться. Они приехали сюда убивать наших мальчиков. И убили его…

― …Гнать их отсюда!.. Так нельзя дальше!..

― …Я потому что сама медик, и я хочу сказать, что били его профессионально, знали куда бить и били наверняка. И они убивали наших мальчиков, и никто не мог их тогда пощадить. Никто. Ни наша власть, ни наша милиция. К сожалению, хотя, может быть, и там работают хорошие, порядочные ребята. Но в тот роковой день их не было там, а наших мальчиков убивали. И какая же это была драка, какая же это была бытовая драка, когда второго парня уже добили, когда он раненый был около второй школы. Просто их убивали. И знаете ― я хочу вам сказать: сейчас и моё сердце и ваше сердце ― оно переполнено болью. Болью за наших детей, за наш город. Может быть, я сейчас скажу немножечко не то, что вы хотели услышать, но вчера, когда мы поминали Гришу, его мама, которая потеряла своего любимого, единственного сына, обращалась к друзьям и сказала такие слова: «Ребята, жизнь делают добрые люди. Не надо уподобляться этим зверям. Пусть они вырезают себе подобным до седьмого колена…»

― …Но не у нас!

― …Она сказала: «Мальчики, не надо им мстить».

― Надо!!! Пусть вон отсюда уходят!

― …Я вас очень прекрасно понимаю всех…

― Нельзя мстить, но надо.

― …У меня вчера самой сердце разрывалось. Этого молодого красивого парня… А ведь он любил город. Разве он жил для ненависти? Разве он жил для того, чтобы убивать в пьяных драках? И ведь они же были, наши мальчики, без ножей, да? Потому что они были в своём городе, они гуляли, они любили, они дышали в своём городе, и они не носили в «Чайку» ножи в карманах-то. И ещё я хочу сказать. Да, господь и христианство учит нас быть милосердными… Прощать становится всё труднее и больнее. Простите меня, люди.

Белов: Кто из местных жителей ещё хочет что-то сказать? Я что хочу сказать ― ввиду того, что всё это фиксируется, я прошу соблюдать… Давай, залезай… Прошу соблюдать регламент определенных законов, потому что впоследствии по отношению к вам могут быть применены санкции.

― Ребята, ребята. Вчера. Ровно вчера мы здесь ночью собрались ― сначала у «Чайки», потом здесь ― ребята, наши менты, наши, с автоматами защищали “Чайку”. С автоматами, пацаны! Мы подошли к ним поближе, вышел московский СОБР ― московский СОБР…

― Ну ты не дело говоришь. Вот это не дело.

― Почему не дело.

― Потому что не надо войны нам гражданской.

― Да какая война? Не в войне дело.

― Дай, я скажу?

― Не надо, мать. Не надо.

Белов: Подождите, сейчас он скажет, потом вы скажете.

Мужик в джинсовке: Пацаны, стоп. Да, я воевал в Афгане, б... Был в Чернобыле, но такой х…и в нашем городе. Я честно говорю ― по-русски: такой х…и чтоб в нашем городе, чтобы резали наших мальчиков, кричали «Аллах акбар!»… Гнать их надо всех отсюда ― всех!

― Всех гнать надо!!! Всех!..

― Ихние арбузы!.. Мы ели картошку ― мы будем её есть! Нам ихние арбузы не нужны. Мы сами всё можем. Всё. Никто, никто здесь не нужен. Мы, мы ― русские, нормальные люди, мы здесь живём. Здесь нормального нет коренного населения. Здесь все приехали, но здесь все русские. Хочу обратиться к ментам, к ментам ― я их больше никак не могу называть, пусть они меня…

(Общий крик)

…Это всё куплено! Ребята, ложите свои деньги в заказники и выкиньте эту, выкиньте эту херню отсюда, ё. ты! В конце концов, хватит, хватит уже, натерпелись. Мы чего ждём ― ждём, когда наших детей резать будут? У меня двое детей, и я буду это терпеть? Да я сейчас буду с топором ходить: каждый, кто подойдёт, который ― я ему голову отрублю. И я за это отвечаю, и пусть меня посадят!

Женщина в синей джинсовке: А я хочу сказать, что, как вот говорят молодые люди ― убили двух мальчишек; эти мальчишки росли на моих глазах. Я тоже, я коренная. Но вот то, что говорят сейчас наши ребята, это тоже получается гражданская война. Не надо этого делать. Наши начинают дети работать. У меня работает: здесь, на рынке, открыла своё дело. Ребёнку 24 года и невестке 27; ей сегодня сломали холодильники ― за что? Она русская, здесь родилась. Это уже… Этот рынок перенести и открыть русский! (Общие крики). Да будет гражданская война!..

― …Пусть будет!

― Люди! Люди, давайте все проголосуем за то, чтобы черноту выдворить вон отсюда!

― Да!!! (Свист, крики).

― Минуточку. Директор наш, Виталий Александрович Федермессер, который город украшает специально для нас, для наших внуков, детей, а их режут, как поросят.

― Гнать черноту, гнать!

― Только гнать! Гнать!!

Парень в чёрном: Нам мало войны? Нужно устроить гуманное решение. Просто устроить депортацию, и всё. Зачем нам война. Нам не нужна война. Почему я должен бояться выйти из дома, чтобы прогуляться по городу ― что меня зарежут? Я должен просто ходить по городу. Нужно просто устроить депортацию ― и всё. Нам не нужно ничто больше.

― Молодец, пацан!

Женщина: Мальчик, может, и правильно сказал. Но кто Чечню поднял? Кто поднял эту Чечню в городе? Мы. Мы все. Мы все шли ― идёте и покупаете. У кого? К русским вы не идёте. Зачем ходить к Имановым в рестораны и относить им наши же русские деньги? Это мы их подняли. А где наши рестораны? Где наши рестораны? У нас ничего не осталось. Мэрия всё продала. Милиция всё продала. Всё ― Чечне! У нас, русских, ничего нет. У нас работы нет, у нас молодёжь без работы. Куда устроиться молодёжи на работу ― некуда.

― Куда идти ― к Чечне работать. Куда, куда идти?

― …Которые унижают всегда.

― …Их надо валить!..

― Всех убьём, всех!!

Белов: Сейчас вот женщина выступит, скажет, и потом мэр. Я прошу всё-таки не употреблять незаконные призывы различные; будем считать, что это имели в виду валить тараканов просто, ничего здесь такого не было сказано.

― Тихо убьём. Всё равно убьём!..

Старуха: Дорогие горожане. Я работала у Иманова, я работала у Арцуханова. И они как нас обижают! И за что…

― А зачем работали?!

― А некуда ― некуда было устроиться.

― Да я безработный ― я не пошёл к Арцуханову.

― А мне надо было жить как-то. Я не могла. Я знаю… Мы свои деньги заработанные еле выпрашивали. Да какие деньги? Копейки!

Белов: Ребята, помогите, пожалуйста, женщине спуститься.

― …За это администрация ответит!

― Я работала у Арцуханова, и знаю, как наших женщин там обижают. Бьют ни за что, ни за что бьют. А потом заставляют работать… Больше не к кому.

― Мэра! Мэра! Мэра!

Мэр: Для начала я просто представлюсь. Итак, я Папченков Анатолий Михайлович, глава кондопожской городской администрации. Вы хотели, чтобы власть пришла сюда и вас выслушала. Я стоял здесь, я слушал вас. Я внимательно слушал и готов был слушать ещё. Вот из того, что я услышал, у меня возникли первые три предложения. Предложение первое. Вы хотите, чтобы власть отреагировала. Мы готовы в самое ближайшее время созвать объединенные сессии городского районного…

― Тихо!.. (общие крики)

Мэр: Уважаемые! Я вас внимательно слушал, я хочу, чтобы теперь послушали и меня. Вы же просили высказаться. Я высказываюсь так же, как это делали многие, стоящие здесь. Так, давайте… О милиции. Милиция скажет сама. Я буду говорить за городскую, а не районную власть. То, что мы предлагаем на сегодняшний день. Итак, мы предлагаем создать внеочередную объединённую сессию городского и районного совета. Мы… Стоп! Значит, для того, чтобы те решения, которые приняты будут на сессии, были приняты с учётом вашего мнения, мы предлагаем вам сегодня определиться с делегированием конкретных людей, которые будут принимать участие в работе этого органа. Для принятия решения. Ну, я просил бы просто дать мне договорить. Значит, я считаю, что это действительно нельзя трактовать как хулиганские действия, а переводить вопрос как национальный ― тоже рано. Здесь я свою точку выражаю зрения. Речь идёт о переделе собственности. Речь идёт о переделе рынка, речь идёт о переделе «Чайки»… Погодите, погодите. Если мы говорим о разделе и переделе собственности, давайте эти вопросы решать в тех органах, которые могут решать эти вопросы, а это ― городской и районный совет. Поэтому ещё раз моё предложение: согласиться с тем, что необходимо созвать объединённую сессию городского и районного совета; вам сегодня определиться, кого вы туда направите, для того чтобы там принимались решения с учётом вашего мнения. Вот, собственно, о чём я хотел сказать. Я готов слушать вас дальше, спасибо.

― Минуточку, вопрос! Вопрос, подождите.

― …Надо было приходить трезвым сюда.

― …Вы по существу говорите, а причём раздел имущества? По существу говорите!

― Господин Папченков!..

Белов: Ещё хочу сказать: в принципе вот то, что сказал мэр: на самом деле сейчас подумайте насчёт тех людей ― я считаю, они сами должны себя назвать, ― которые могли бы потом от имени вашего схода выступать перед администрацией. Почему? Потому что, на самом деле, решение схода это и есть основной закон. Потому что многие думают, что власть ― это советы, мэры… Нет. Власть ― это сам народ. У нас по конституции источником власти ― является народ. Поэтому я прошу вас сейчас, когда сюда люди будут подниматься, ― если вы готовы представлять интересы города в городской администрации, может быть, выше ― вы об этом говорите; и, соответственно, если люди вас поддержат, то просьба проголосовать; а потом мы подытожим свои требования ― я специально взял листочек бумаги ― и напишем, чего конкретно мы хотим. Чтобы требования были конкретно сформулированы.

― Молодой человек, подождите!.. Чтобы выгнали на х... отсюда!..

― Молодой человек, дай сюда. Дай сюда. Пусть администрация говорит по существу. Здесь люди не собрались для того, чтобы делить имущество, что-то… По существу надо говорить, по существу. А что это ― делить рынок, делить «Чайку».

― Да взорвите это… Постройте там жилой дом что ли, тогда. Не по существу говорите. Какие могут быть заседания здесь? Город собрался, рабочий класс. При чём здесь? Сколько ещё людей будут убивать здесь? А мы тоже не будем здесь стоять смотреть. Здесь половина в Чечне провоевали...

Мужчина в белой майке и жилетке: Здравствуйте, ребята! Меня зовут Андрей. На самом деле всё, что было сказано мэром, какой-то передел ― это же всё хрень. То, что милиция… (Одобрительные крики). Погибли ребята, которые не имели отношения вообще ни к чему. Совершенно спокойно люди отдыхали ― их убили. Когда милиция нам безопасность сделает? Когда мы будем спокойно ходить? Когда врачи у нас будут? Когда нас покалечат и врачи нам помогут? Ведь никто никому не смог помочь. Что это такое? Значит, что нужно? Значит, нужно требования выдвигать по существу, ребята! Не надо (неразборчиво) сессию сейчас делать, нужно по существу всё предъявлять. А насчёт того, что кто-то что-то делит ― это всё хрень. На самом деле… (Одобрительные крики).

― Правильно! 24 часа… всё… Андрей, давай выберем женщин.

Мэр: Я ещё раз повторяю о том, что мы пришли вас слушал. Я участвую в дискуссии ― в данном случае в дискуссии. Вы говорите о том, что у вас есть требования. Вот, было хорошее предложение: сформулировать их на бумаге. Ради бога, выходите, высказывайтесь, формулируйте на бумаге, принимайте решения.

― …На бумаге хватит ― бумага всё стерпит!.. Причём здесь бумага?..

Мэр: …будут принимать решение те органы, которые в этом… советы.

― …24 часа ― и всё!..

― Народ, тихо! Подожди! Вопрос мэру, один вопрос мэру. Если бы у него погибла дочь или сын ― какие бы меры принял бы он? ― Да мэр не слушает! Он не слышит.

Женщина с неразвитым расовым самосознанием: Я хочу сказать. Я мать. При чём здесь весь народ ― скажите? При чём народ? Вы поймаете убийц ― накажите, повесьте. Но при чём здесь народ? Это фашизм, понимаете.

― …А где милиция, когда убивали?.. Милиция где?!

Парень в очках: Я хотел бы позвать сюда начальника нашей милиции, чтобы он ответил, кто был у «Чайки» в тот вечер. Я знаю, он здесь сейчас. Пусть он подойдёт сюда, встанет и скажет. И мы послушаем. Это беспредел просто.

― …Каждый из нас также мог быть там. И каждый мог лечь там же. Но легли пацаны, которые не побоялись этих чурок, грубо говоря. И каждый мог из нас быть там, сейчас в могиле. В земле. Но пацаны не побоялись.

Начальник ГУВД: Уважаемые жители города Кондопога! Я начальник кондопожского ГУВД. Если вы будете кричать, мы никого не услышим. Не то что меня вы не услышите ― вы себя не услышите. Я нажимаю кнопочку…

― …Почему дезинформация была по телевидению?! Почему милиция стояла, не защищала ребят?.. Дайте человеку сказать…

Начальник ГУВД: Будете говорить вы, или буду говорить я? Я не буду никого перекрикивать. Я не собираюсь ― я это делал вчера. Я вчера в течение шести часов пытался объяснить людям ― что, почему и когда. Если вы…

― Полковник, какие...? Я с тобой вырос вместе…

Начальник ГУВД: Ребята, я ещё раз говорю: я не буду никого перекрикивать. Я нахожусь в этом городе в течение полугода, то есть, меня назначили в январе месяце. Отвечать я буду за то, что произошло ― проводится служебная проверка. Если она сочтёт, что в этом есть моя вина ― я с себя её не снимаю. Если в этом есть вина моих сотрудников…

― Есть!..

Начальник ГУВД: …я вчера это объяснял. Никто не собирается ничего укрывать. По поводу той дезинформации, которую вы называете. У нас есть уголовный кодекс Российской Федерации. Секундочку. Вы дадите мне сказать, или я просто прекращу говорить? В принципе, я так понимаю, что вам это неинтересно? Значит, вы меня позвали сюда для чего? Для того, чтобы я вам что-то сказал или для того, чтобы покричать? Если собрались, чтобы покричать ― пожалуйста, тогда я просто сойду сюда, и пойду выполнять свои функциональные обязанности. Ребята, насчёт той дезинформации, которую вы называете. Это уголовный кодекс Российской Федерации предусматривает возбуждение уголовного дела по статье 105-й, части 2-й. Это убийство, квалифицирующий признак которого ― хулиганство.

― Ни фига себе!! (Общие крики)

Белов: Господа! Парни! Пускай начальник отделения милиции скажет. Потом свои требования ― в том числе к нему ― мы выразим. Ещё такой вопрос… Почему ни разу… Я просто хотел спросить, я не знаю… Здесь же есть люди, которые присутствовали рядом с этими событиями?

― Конечно, есть.

Белов: Скажите, вот там человек руку поднял, скажите, они кричали слова «Аллах акбар!»и «Бейте русских!»?

― Да!!!

Белов: Значит, квалифицирующий признак ― это 282-я: это убийство на национальной почве.

― Да!!! (Крики, овации)… Убийство на национальной почве.

Начальник ГУВД: Квалификацией преступления занимается не милиция, а занимаются органы прокуратуры. Вы будете кричать? Если вы будете кричать, я просто перестану говорить. Да, лица, которые совершили данное преступление… Из общего количества участвующих четыре человека в настоящее время задержаны, трое из них арестованы. Три человека находятся и объявлены в федеральный розыск. Если кого-то интересуют фамилии ― фамилии лиц, которые находятся розыске ― они вывешены на доске. У сотрудников милиции есть ориентировки на данных лиц. Кого они интересуют ― подойдите, пожалуйста. Есть ориентировка. Они расклеены. Они будут помещены в газету, они будут показаны по телевидению, и все эти вопросы…

― Товарищ подполковник, всё это ерунда!!. Да через неделю их отпустят!..

Начальник ГУВД: Я понимаю, что вы будете кричать. Извините, я вчера кричал. Я вчера пытался объяснить всем, кто присутствовал. Вы не хотите меня слушать. Выразите свои требования, и на них я вам буду отвечать. Больше я говорить ничего не буду.

― Стояли ― милиция ― отдельно. Не вмешивалась.

Женщина в розовом спортивном костюме: Послушайте: если мы сейчас не дадим им всем 24 часа, чтобы они из города выехали… Мы боимся выпускать детей. Все буквально. Я сама побоялась дочь выпустить. После восьми часов страх. Они прячутся по квартирам. Сидят целыми семьями.

― Дайте адреса!..

― Да! Если нам сейчас не сделать что-то, вплоть до остановок предприятий. Надо бунтовать. Всем буквально. Останавливать предприятия, комбинат, остальное все. Всем не работать, прилавки, магазины ― всё. (Общие крики, овации). Если мы все соберёмся, всем городом, которые здесь родились, выросли ― все буквально ― мы что-то да сделаем. Если мы это не сделаем, за город не выйти. Мы будем бояться сами, женщины, дети. Надо как-то принимать это всё. Кто за, чтобы в течение 24 часов… (Общие одобрительные крики).

…Комбинат нельзя останавливать.

― Я хочу сказать просто насчёт действий милиции, потому что я разговаривал с теми ребятами, которые когда-то работали… Дело в том, что, насколько слух такой по городу идёт, резня произошла ночью. План «Перехват» собрали всех ментов только в пять часов вечера. Что это такое?! Где эта милиция? Почему они дали возможность уйти? И не первый раз, кстати. Убили женщину в «Чайке». Ушёл этот… Ну что за дела, я не знаю… Где власть исполнительная?

Мужик в джинсовке: Господа, извините, я ещё раз тут поднялся… Но когда в моём городе кричат «Аллах акбар!», режут пацанов вот так вот, как баранов ― какая власть? Какое хулиганство? Я не знаю, зачем это нужно. Вот начальник милиции поднялся, там по статье уголовное дело ― хулиганка. Какая хулиганка? Он кричал «Аллах акбар!» и резал как барана… Давайте ― всё, не надо ― 24 часа. Срочно. Всем. Всё! Всех отсюда вон! Всё ― вон всех отсюда!! (Общие крики).

Парень в чёрном: Добрый день. Я просто хочу сказать: ребята… Давайте потише немного. Вообще просто по жизни расклад такой. Погибли наши братья, но это не говорит о том, что мы всех должны гнать.

― Всех!..

― На самом деле…

― Убили б тебя?..

― На самом деле здесь есть люди, которые живут со мной.

…И тебя туда же гнать!.. Эй, ты, мужик!.. Снимите его с экрана!

― Я что хочу сказать!..

― Пусть скажет!

― Я рос с людьми, с русскими…

― Там и живи, где рос! Да!.. Отдай микрофон!.. Заберите микрофон!.. Не хотим слушать! Не хотим его слушать!.. Не хотим слушать ― купленный!..

Парень в сером пиджаке: Я не помню уже, вы меня извините, но по-моему, это не первый уже случай в «Чайке».

― Да! Это жесть ваще!

― То бишь, я хочу сказать одно: первый случай уже был. Второй случай уже был. Хотим третьего?

― Нет!!

― Ну тогда отсюда их в 24 часа!

― Чтобы никого здесь не было! (Крики, овации)

Белов: Я хочу обратиться именно к местным жителям. Пусть сюда подойдут те, кто готов представлять интересы города, интересы всех жителей, интересы всех, кто здесь собрался, в администрации. Это очень важно. Иначе скажут, что никого не было и ничего не просили. Должны быть люди, которые просто не боятся. Если такие есть, подойдите сюда, чтобы на вас посмотрели.

― Я буду, я!..

Мужик в комбинезоне: Во-первых, хочу выразить соболезнования родным, близким, родителям. Потому что я сам отец, у меня тоже дети. Понимаете, на эмоциях всё… Вот, Анатолий Михайлович вышел и сказал: да, он глава города, он только что недавно… (пробел в записи) создадим народные дружины. Что наши заводы, тот же с ЦБК тоже охраняет ОМОН? Он получает зарплату больше, чем вон там вот эти милиционеры. Вы можете понять, какая социальная несправедливость? Нет, подождите! Подождите! Господа, подождите, не надо!.. Насчёт мэрии. Кто в аренду отдавал эти здания? Мэрия! Вот к ним все вопросы, ребята!

― Правильно, правильно!

Мужик с бородкой: Конкретное предложение. Если из города за 24 часа не выселят отсюда, мы останавливаем всё производство, перекрываем дороги и всё. Железную дорогу, дороги на север, на юг ― всё! Кто «за», ребята, давайте, пожалуйста, давайте, всё!.. И никаких не надо нам обещаний, не надо нам обещаний.

Работник морга: Мы хороший народ, Карелия. Приятно вас слушать, но когда видишь в морге изуродованные лица и отрезанные уши ― это страх. Это не бытовая драка, это война ― война, которую дают вам, вам всем...

― Скажи, скажи, что ты работаешь в морге, скажи.

― Они все знают, что я работаю в морге, наверное, меня все видели. Это смотреть страшно, хотя я и привык к этому, но всё равно страшно. Нельзя это допустить, когда у нас это делается. Это уродство, издевательство…

― Они втихаря убивают…

― Издевательство над народом. Это страшно. Спасибо.

― Вернутся и убьют ещё… Убил девушку…

На ближнем плане ― разговор с работником морга.

…Одного убили, четыре в реанимации. Одного увезли в Петрозаводск, выживет ― не выживет; девять человек на отделении. Побиты, порезаны.

И.: А в морге сколько человек? В морге сколько ― два?

― Да, два.

И.: А в каком состоянии они?

― Разрезаны. У одного лицо вообще разбито. Я собирал…

И.: А уши отрезаны, вы говорите?

― Было.

И.: У одного ухо отрезано было?

― И у одного, и у другого.

И.: У двоих отрезаны уши были?

― Потом один подошёл с отделения, у него тоже… Представляете?

И.: То есть ― убили и отрезали уши?

― Не убили. Наверное, при убийстве было.

На заднем плане

― Я очень хорошо знаю тех ребят, которые пострадали и очень соболезную родителям. Просто нет слов даже, чтобы высказать боль эту. И вот я что хочу предложить: на уровне города этот вопрос нам не решат. Надо писать обращение от нашего собрания. Да, да! Надо писать обращение и в Карелию, и в Москву ― чтобы вопрос решался. Здесь просто так нам его не решат. Давайте собранием, и подписи будем собирать. И будем отправлять. И давайте какие-то кандидатуры выдвигать действительно в мэрию от собрания…

42:36, передний план

…У одного пацана… у другого, ну… У Слезова Гриши. У него колотая рана была такая ― в глаз. Вот так ножом прямо в лицо били. Прямо и незашитая была; когда его хоронили, у него прямо разорванная была… Видно, что ножом прямо воткнули прям… А первого ― первого ― пацана, вот Серёгу Усина, его эти чехи, ударили первый раз вообще, он отвернулся спиной: он не подумал, что это… Ударили сбоку прямо в печень. Ну, как бы сбоку ударили, и сзади. Он отвернулся спиной ― и сбоку воткнули нож.

42:36, задний план

― Люди, я работаю в больнице ― принимал парней… Три раза бегали в покои (неразборчиво), вызывали ментов. Они не приехали ни одного раза. Никому ничего не надо. Насчёт требований всё понятно. Всё ― в 24 часа. Чего кого-то выдвигать? 24 часа дать ― и пусть валят отсюда к такой-то матери! (Одобрительные крики). Больше нечего говорить. Просто требования какие-то ― чего хотим кому-то выдвигать? Ничего там на бумаге не решится. Всё надо это делать вот так: всем подняться. 24 часа ― и пошли все вон! Всё, не надо. Вплоть до того, что нам саботировать всё это дело. Потому что ничего нигде не решится ― ментам ничего не надо. Вчера пацанов забирали из-за забора; они просто, ничего не воевали. Просто стояли и просто поминали пацанов. Приехали омоновцы в масках, с автоматами, и забрали. Отпустили их, отпустили? Девчонок отправили в «Спартак» пешком. Куда это годится ― зачем нам такая милиция вообще?! 24 часа ― и пошли все на!!! (Всеобщее одобрение, крики).

(43:47)

Женщина в зеркальных очках: Жители города Кондопога! Мы сегодня много услышали про ребят. Хочу к этому добавить следующее. Гриша Слезов ― это мальчик Маргариты Павловны Слезовой. Она работает воспитателем в детском доме: мы коллеги. Я очень пытаюсь понять, что чувствует мать, когда потеряла сына. Первое, что я хочу сказать: как, что могли бы выдвинуть делегаты нашего этого митинга. Сессии районной. Это нельзя принять как хулиганство. Сегодня это слово прозвучало два раза. Когда случается хулиганство, применяется нож: пострадал первый человек ― хулиганы разбегаются. Свидетели этого говорят другое. Ребята убиты жестоко. Два человека ещё в больнице, в таком же тяжёлом состоянии. Есть и другие. Хочу сказать вам вот ещё что: действительно, без районной сессии и без обращения к законодательному собранию в Петрозаводске мы не решим ничего. «24 часа ― и вон!» мы можем орать сколько угодно. Но от того, что мы сейчас поорём и разойдёмся, ничего не поменяется. Мы должны спросить у Анатолия Михайловича, когда назначена сессия. Анатолий Михайлович! Когда в ближайшее время...? Где он? Где он есть? Анатолий Михайлович! Когда назначена сессия?

…Она ещё не назначена.

…Она должна быть уже назначена.

Мэр: Значит, на сегодняшний день, на сегодняшнюю минуту сессия никакая не назначена. Погодите! Я сам сделал вам предложение такое ― собрать эту сессию. С тем, чтобы ваши представители там были. Погодите…

― …Ещё ничего не решили… Власти городские ничего не могут предпринять… Когда люди уже умерли… Люди мёртвые, а они ещё ничего не решили.

Мэр: Я предлагаю вам её созвать и предлагаю вам определиться о своём участии.

― …Где вот та смена, которая работала в тот день?! В тот день та смена работала ― где она?!

Женщина в зеркальных очках: Действительно, без документов мы ничего не соберём. Потом. Уважаемые жители города Кондопоги! Надо учесть ещё и такой момент. Есть люди, которые живут здесь давно. Например, Юра Оганезов. Его жена ― русская. Недавно отметила серьёзный юбилей. У них двое детей. Они живут здесь давно…

― …Они ― не Чечня!

― Но вы кричите: «Всех ― в 24 часа! Чёрных!..»

― Всех!!!

― Это тоже надо учитывать.

― У них своя родина есть…

Парень в сером пиджаке: Так, ну ладно, будете, как в юморине? Тишина должна быть, как в библиотеке. Помолчите, пожалуйста, дайте сказать. Вопрос такой: тут появилось такое предложение ― созвать сессию. Первый вопрос можно: сейчас пацаны молодые половина пьяные. Они сейчас что будут делать, если ждать до понедельника, до вторника, до среды? Они каждый день пойдут и будут там стоять. Каждый день будут забирать в ментовку. Будут? Будут! Каждый раз страдать будут. То бишь. Я знаю, что у нас есть техника… Пусть они собирают всех ― совет там, не совет, ― кого хотят, собирают в мэрию, и пусть сегодня это всё решают. Сегодня ― и никаких завтра, никаких послезавтра! В двадцать четыре часа. Всё ― больше никаких условий не надо! Что касается их товаров, так они сами виноваты. Сами виноваты, что не удержали своих. Если не удержали ― извините, уезжайте так. Могли задержать их, могли не отправить их резать наших пацанов?

― Могли. Никакого уважения к народу…

― …Я только что приехала из Петрозаводска ― у меня брат там лежит… Лежит в больнице в тяжёлом состоянии…

Мужик в белой бейсболке: Эти самые лица кавказской национальности изнасиловали молодую девушку. Рынок был разгромлен моментально. И это правильно. Это довольно действенно.

― Это реакция людей.

― Прозвучало мнение ― 24 часа. Но, по-моему, им хватило двух-трёх часов. Они, как крысы, ломились из города, и это уже создали сами жители города! (Одобрительные крики). Подождите, секундочку! Единственное, чему можно позавидовать, это их сплочённости. Один звонок ― и сколько там собралось? Почему мы вот бездействуем? Наши силы ― нас много!

― Подождите, сейчас!..

…Почему мы не можем создать невыносимую жизнь с их погаными арбузами? Что мы ― не можем отовариваться в «Ариане»? Пусть там на 2, на 3 рубля дороже… Давайте создадим им такую жизнь. Они сами отсюда уедут: здесь невозможно будет торговать. Не будет прибыли ― всё!

― Они мстить ещё будут!..

― Туда миллиарды рублей грохают в эту Чечню ― куда они там разворовываются? Денег нет ― они здесь их отмывают. 24 часа ― и прошу это запротоколировать… И ещё: хотелось бы узнать, какого депутата представляет вот этот товарищ?

― Вот именно. За одни сутки бы вывезли!

Белов: Так. Я сюда приехал как по собственной инициативе, так и по поручению депутата Курьяновича Николая Владимировича. Он хотел сам прилететь, но сейчас находится в Сербии. Это партия ЛДПР. (Крики) И Движение против нелегальной иммиграции также попросило меня сюда приехать, потому что наши попытки в Москве сейчас распространить информацию о том, что сейчас здесь происходит, пока они безуспешны. Ни одно центральное СМИ не отреагировало.

― Во-во-во-во... А почему не отреагировало?..

49:57, передний план

И.: Ваш брат сейчас в больнице ― а что с ним?

Девушка с печальными глазами: Весь исполосован. А рядом лежит пацан ― он то приходит в сознание, то уходит…

И.: То есть, весь исполосован?

― Второй вообще приходит в сознание и уходит. Вообще вопрос задам: там чего-нибудь в Кондопоге предпринимается?

― Одни обещания.

49:57, задний план

…Я тоже состою во фракции ЛДПР и я думаю, что ничего тут не изменится, если мы не потребуем от мэрии, чтобы сегодня они нам просто сказали всё… Пусть они сегодня собираются. Не фиг отсиживаться на дачах! (Одобрение.) Потому что ничего мы не решим этими бумагами. Надо идти и требовать. Никаких средств массовой информации сюда не пустили в Кондопогу ― никого нет, ни НТВ, никого… (Овации, крики)

Парень в черном свитере: Жители Кондопоги! Здесь прозвучало такое мнение, что не все чёрные принимали участие в этой акции. Но дело в том, что те, кто не принимал участие, тогда, может быть, просто торгуют. Но они кормят тех, кто это делал. Они кормят милицию, которые допускают этот беспредел. Они кормят мэрию, они покупают лицензии. Нашим не дают лицензии.

― Не дают, правильно, брат, говоришь!!

…Поэтому гнать их надо отсюда. Всех! Всех до одного!

51:12, передний план

...из Петрозаводска приехали ― лежат два парня. В тяжёлом. Один как бы уже всё ― отошёл, нормально ему. Но исполосован очень страшно. То есть, картина вообще на самом деле ужасная. Два парня: один ― Симонаускас Слава, другой ― Попов… не помню, как зовут его. У одного ― у Попова ― сломаны обе кисти. Просто пацаны порезаны, как бараны. С их слов ― я вот лично слышал, что просто там кричали, их резали, как свиней; это было просто месиво. Причём спланировано всё.

И.: Кричали «Смерть русским!», да?

― Да, кричали… «Аллах акбар!» крики были… Моё личное мнение ― гнать всех надо. Давить.

51:12, задний план

… Всё уже, край! Согласитесь!

― Да! Конечно!

― Они это теперь не сделают. Надо делать нам! Менты ― менты не сделают. Я сегодня только из ментовки вышел. Я вчера говорил это ― меня забрали. Меня забрали. За что? За то, что я сейчас говорил меня просто так забрали. Они не сделают это. Это делать надо нам.

― Мочить их надо!..

И говорю точно: дороги надо перекрывать. Любого, кто… Айзер, чечен там ― без разницы. Чёрный ― всё! Всё! (Овации) Не надо в городе никого! Русские ― всё! (Крики, овации)

― Свободу русским!..

― Слава России!

― Товарищи, я просто-напросто предлагаю сейчас всем тронуться к зданию мэрии.

― Да! Правильно!

― Но не перекрывать дороги. Потому что я сто процентов уверена, что не все арестованы. Не все арестованы. Я нисколько не сомневаюсь, что они могут собрать свою банду и прийти в наш город уже с оружием. Сто процентов уверена… Первое сентября, детям в школу. Вспомните, как захватили школу… Всё это может быть и у нас...

52:44, передний план

И.: 27 лет, а как его зовут?

― Симонаускас Слава.

И.: Но он в сознании сейчас?

― Он в сознании, он разговаривал с нами.

52:44, задний план

Белов: Зачем идти к мэрии, если мэр здесь, если начальник милиции здесь?

― От них толку никакого нет!

Белов: Пускай сами приходят сюда депутаты; скажите мэру, пускай вызывает, говорит по телефону, пускай вызывает депутатов и сессию прямо здесь при вас проводит! (Одобрительные крики).

― Дайте слово молодёжи, чего вы всё взрослых слушаете!

― Я вот что хочу сказать…

― Дайте слово молодёжи-то!.. Дайте девочке сказать!

Девушка с развитым национальным сознанием: Мне 17 лет, я не хочу уезжать из этого города! Я люблю свой город. У меня есть брат. Я очень рада, что он сейчас живёт в Петрозаводске, потому что его три раза порезали ― мы не знаем, кто, но есть гарантия, что это нерусские. Почему мы ― жители этого города ― боимся выходить на улицу. Почему мы идём на дискотеку и боимся просто идти домой одни. Они нас съедают взглядом; они проезжают мимо нас, они нас взглядом раздевают. Они насилуют наших девушек. Они избивают наших парней ― почему? Почему так? Почему мы ничего не делаем? Мы должны предпринять что-то, что-то сделать. Мы должны их гнать в шею отсюда. Они здесь никто ― мы жители этого города, и это ― наш город!

Крики одобрения.

Парень в синем спортивном костюме: Я Михеев Игорь Валентинович. Меня, наверное, многие тоже знают. Я готов представлять ваши интересы ― вы доверяете мне?

― Да!!!

Белов: Ну голосуйте тогда! Против есть кто?

― Нет!!!

― А где работаете?

― Я работаю на ЦБК, в ДМЗ.

― Да какая разница, где он работает?.. Правильно! Пусть даже не работает ― какая разница!..

Белов: Запишите его туда, что делегировать полномочия, представлять интересы схода.

― Мобильный, фамилия, имя, отчество... (далее – номер мобильного).

― Иванов Сергей Сергеевич, трое детей, ЦРБ, охрана. (Одобрение). Выходит, что больше никто не хочет этим заниматься, и приходится заниматься такими вещами нам. Потому что то, что с нами происходит, это не только здесь ― это же везде так.

Белов: Так вот, только там удаётся добиться нормальных решений, где люди держатся вместе, где они осознают, кому этот город приналдежит.

― Есть много городов, с которых их выгнали. Почему наш город не может?

Белов: Послушайте, в Архангельске был цыганский табор ― торговали наркотиками. Местные жители просто на сходе собрались и решили, чтобы они уехали. И это решение является законным. Не решение сессии, а решение народного схода. (Одобрение)

― Правильно!..

Белов: Сейчас именно вы определяете. Вот ваше решение ― это и есть закон. А они должны исполнять просто. Поэтому смотрите: давайте вот такую формулировку: с целью безопасности граждан, родившихся в Чеченской Республике, попросить Рамзана Кадырова обратно их туда вернуть.

― Да!!! (Овации).

Белов: И вроде бы никакого разжигания розни: мало ли, чего с ними случится.

― Не только чеченцев… Пусть с «Маршем Славянки» проводят…

Белов: Второе. Решение о выделении торговых точек и разрешение на право торговли принимать с учётом: если нет предложений от местных, то только в случае, если совет, куда будут входить вот эти люди ― я считаю, что их вообще надо сделать постоянными представителями в совете ― только с мнением народа. Разрешения выдавать ― преференции ― только местным жителям. Есть закон: там надо тендер проводить. Кто больше денег даст, тот и победил. Так не надо делать. Потому что они могут собрать больше. Решение такое, что давать торговые точки и отдавать разрешение на занятие предпринимательской деятельностью в Кондопоге местным жителям.

― Да!!!

― Это, короче, лишний разговор всё. Не надо этого. На сегодняшний момент этого не надо.

Белов: Сейчас просто здесь камеры, и сейчас я хочу, чтобы нас услышали не только власти, но и те люди, которые, по моей информации, своих жён и детей уже вывезли отсюда, но сами из города ещё не уехали…

― А где они? Пусть побыстрее уезжают! Гнать отсюда!

Белов: Пускай сотрудники милиции ― есть все они: кто-то зарегистрирован, есть информация, где они находились ― пускай сами их отсюда вывозят.

― Всех вывозят!!. Озадачить милицию надо!

Белов: Я знаете, что хотел сказать: насчёт этого кафе ― как кафе называлось?

― «Чайка».

Белов: Скажите: там это неоднократно уже происходило?

― Да!

Белов: Значит, смотрите: мэр сейчас вот здесь находится, да? Попросите его прямо сейчас принять решение о закрытии кафе, потому что там расцветает преступная деятельность. Пускай сейчас приносит решение ― временно закрыть.

― Закрыть и снести его!.. Он не примет!

Белов: Ну что ― закрыть кафе?

― Да!!! (Свист, крики).

Белов: Да, на самом деле, потом обязательно надо у мэра спросить ― он-то слышал? (Смех).

― Вон он!.. А мэр-то сзади стоит.

― Сзади стоит ― спросите его!

Девушка в синем: «Чайку» ― этот притон ― надо закрыть! Сегодня же! И я не знаю что надо сделать, что-нибудь! Где люди ― где вот люди в погонах своих, команда ― почему они молчат? Или они деньги берут только с нас ― с русских?

― Так и есть!..

― Они боятся, боятся этих черномазых. Они не должны ходить по нашим городам. По нашим улицам. У меня ребёнок выходит гулять, и их дети ― они просто не дают покоя, я не могу уже с ними бороться.

Аплодисменты

Пожилая женщина: Нельзя ко всем относиться однозначно. Есть люди, которые здесь живут с пятидесятых, с шестидесятых годов. Нельзя их трогать. Они такие же, как и мы. Если мы сегодня поступим так со всеми подряд, с нашими русскими людьми в той же Чечне, в тех же других республиках поступят так же. Люди, не обезумьте! Не обезумьте!

― Они так же наших гонят, а мы не имеем права?

― Люди, оставьте. Нельзя их трогать.

― Да сейчас, «не будут»! Будут приезжать!.. Будут!.. Мы пять лет жили с этими торговцами нормально, пока (неразборчиво) не приехали.

― А их гнать надо… (пробел в записи) ……были в мэрии. Почему мы не требовали у депутатов, чтобы они их убрали отсюда?.. За всё они деньги платят, за всё. Я считаю, что надо прежнего мэра привлечь к ответственности.

Женщина за кадром: Дорогие горожане. Недавно… (неразборчиво) людей в Берёзовке отмечали этнический вопрос. Я удивилась ― они все говорят, что боятся девочек отпускать на улицу… Мужчин там убивают, убивают потихонечку.

― А где были менты?!..

― …А дальше: учителя просили здание сельсовета ― у них закрылся, ― просили, чтобы им дали это здание под квартиры. Учителям не дали. Дали кому? ― Чеченцам. Потому что у них деньги есть. И виновата, действительно, у нас мэрия, потому что опросы я проводила от московского центра изучения общественного мнения. А у нас мэрия… этим не интересуется, потому что нашу мэрию интересуют деньги. У кого больше денег, тот и будет строить. Даже нерусский.

Парень с развитым национальным самосознанием: Я хочу сказать. Карелия всегда была белой.

― Да!!

― Белая Карелия. Здесь всегда были русские, северные народы. И жили мы всегда мирно. Чурки если и торговали, то они знали своё место.

― Кто их пустил-то?..

― А сейчас? Они сюда едут, строить тут мечети хотят. Да какие ещё мечети? Даже татары против этих мечетей, которые у нас веками тут с нами мирно жили. А они мечеть, которая, как у чеченов-ваххабитов, хотят построить. Это они в Петрозаводске построят, потом здесь построят, а потом нас, как баранов, опять пойдут резать. Люди, русские! Да мы должны помнить, кто мы! Русский, помоги русскому! Русский, помоги русскому!! Русскому городу ― русскую власть!

Овации

(Пробел в записи)

Мужик в красной рубашке: …да не было такого, чтобы не дошло до резни!

― Правильно, правильно!

― И ещё, ребята! Гриша и Серёжа померли. Давайте минутой молчания почтим, пожалуйста, память, пока столько народу ― все же их знали. Город же у нас небольшой… (Пробел в записи)

Парень с развитым национальным самосознанием: Есть кто воевал в Чечне?

― Да есть, есть.

― Поднимите руки выше! Есть, я вижу своих друзей. Я хочу спросить у вас, ребята: с ними можно договориться по-хорошему?

― Нет!! Нет!

Я сейчас хочу спросить у вас: я правду говорю? За каждого чечена убитого, они требовали несколько человеческих душ русских. Двоих за одного чечена. Двоих русских. Десять русских, десять. Так вот, я к чему говорю. 24 часа, вы говорите. А после 24 часов что вы собираетесь делать, если они не уедут?

― Валим их! Валить их!..

― Я предлагаю: за двух русских за наших, за двоих пацанов ― моих друзей ― четыре чёрных.

― Сорок, сорок!..

― Четыре чёрных! Мочить эту тварь нужно. Бесполезно, с ними не договоришься. Я вам говорю ― с ними не договоритесь.

― Они уроды!..

― С ними не договоришься, вы что…

― Знаете, что будет, если вы их не добьёте? Здесь приедут, прирежут всех. Вы видели, как режут горло живым людям. Я видел.

― Долой, суки!!!

(Пробел в записи)

Парень в голубой майке: ... там был. Но вот поэтому сегодня, сейчас разговаривал ― только что ― с начальником ГУВД. Он говорил: «Если мы будем выгонять чёрных, нас будут сажать. Нас будут сажать». Я только сегодня вышел с ментовки. Вот. И что ― от ментовки ждать? Не помогут они. Нам надо самим что-то делать. Самим! Самим что-то надо!..

Слезова: …Я мать погибшего мальчика. Любимого, единственного. Бесценного для меня сыночка. Я пришла к вам для того, чтобы сказать, что я ни мстить не хочу ― никому… Во мне на пятьдесят процентов крови отца-грузина… (**) Ждали, что утром они придут живыми. Я просто с вами поделюсь в этот день. Мы купили квартиру. Сыночек старался для своего сына и для своей любимой, и для меня ― мамочки всё сделать. Мы как раз переехали из родного гнезда, где мы очень долго прожили. Вы простите, я долго буду говорить. Просто вы все успокойтесь; я хочу поделиться с вами. (**) …или сколько человек его вчера провожали. Очень много его провожали… Как мать, я очень горда, что я такого ребёнка воспитала, что у него столько друзей ― это ж такое богатство, такая ценность! Я здесь, может, кого-то вижу знакомых. Я воспитывала ваших детей и сейчас работаю в детском доме. Уже не один год. И сирот этих воспитываю. Здесь рядом стоит женщина, которую я просто ценю. Леночка, ты очень сильная женщина. Мы, женщины, очень сильные… И сыночка я спокойно отпустила, чтобы он отблагодарил своих друзей, которые ему помогали с этим переездом. Боже, боже!.. Когда мне утром сказали, что его уже нет ― и поклянусь вам, и сын мой слышит, и господь слышит: я сказала: никому мстить не буду, ни за что! Никакой вендетты, ничего, милые мои!.. Давайте обустраивать этот город! Ведь скоро выборы. Правильно, давайте найдём умного, доброго человека. Я сейчас уеду, уеду. Не думает пусть власть, что я кого-то завести хочу, милые мои. Дай вам разума, дай вам силы, чтобы спокойно сделать!.. Ой, не хочу я войны; простите меня. Простите, и помяните ― давайте минутку помолчим за сыночка моего я скажу молитву, которой меня в церкви вчера научили. Помолитесь про себя, чтобы он это царствие небесное получил… Упокой, господи, душу раба божьего раба божьего, новопреставленного Григория, Сергея. Прости им, господи, грехи вольные, невольные и даруй им, господи, царствие небесное. Сейчас мы все вместе скажем: «Во имя отца, сына и святого духа. Аминь.» И молю вас, как мать ― не надо, ребята, войны. Не надо. Пусть будет мир, и пусть все будут живые!

Парень в тёмной клетчатой рубахе: Хочу рассказать про одного нашего крестьянина: так, и так ― он привёз там то ли эти яблоки, то ли… Ну, в общем, торговать. Он говорит мне: ну, я бы продал там, скажем, по двадцать рублей за килограмм, а эти даги вот местные, айзера, они мне говорят: «Только попробуй, продай по двадцать! Мы тебя на хер отсюда с рынка выгоним!» И начинают ему они диктовать условия, в общем, здесь, на рынке. Они здесь всё оккупировали. А эти молдаване приехали сюда, бедные… Говорят: «Да мы бы завалили этими яблоками, там всей этой хернёй на фиг ― нам ничего не дают эти айзеры поганые, чёрные, блин.» Вот именно эти торговцы… Я знаю этого Ильяза, этого айзера ― ну, азербайджанца ― я несколько… вообще в хороших с ним был отношениях. Но после этого не знаю: наверное, вряд ли. Это единственный человек, может, на сто человек этих айзеров, который один, может, нормальный… Он пригрел эту всю шваль, б..., эту чёрную здесь…

Митинг отправляется в сторону городской администрации, панорама движения

Войдя в здание, мы направились по лестнице на третий этаж в зал заседаний. На лестнице ко мне справа подошел молодой начальник местного ФСБ.
Так, Александр Анатольевич, будьте любезны, пройдемте со мной, мне нужно проверить Ваши документы!
А Вы кто?
Я Степанов, — представился человек в штатском.
Может быть покажете сначала удостоверение? — спросил я, не забывая активно переставлять ноги по ступенькам, чтобы приблизится к залу заседания.
Не помню, — показал ли он свое удостоверение или отделался визиткой. Но я заверил его, что мы обязательно посмотрим на мои документы после заседания.
А сейчас Вам лучше проследовать со мной, может потребоваться Ваша помощь, — грозным голосом порекомендовал я Степанову.

Во время заседания в коридоре здания администрации

Девушка в красном: …Менты не приехали по вызову: ни граждан — кто вызывал на место происшествия, ни когда в больницу уже — боялись, что их там добивать будут, этих парней. Ну что дальше — что, их отсюда нужно выселить? Дают 24 часа…
И.: Это я понял. При драке вы присутствовали вчера или...?
— При драке — нет.
И.: При драке не были, да?.. Ну, а вообще, как местный житель, как относитесь вообще к ним?
— Конечно же, очень сильно… Надо их выселить отсюда.
И.: Что они здесь делают? Что они здесь делают вообще? Мигранты что здесь делают вообще?
— Что? — Торгуют.
И.: Торгуют — чем? Наркотиками?
— Нет, в основном, фруктами. Насколько на своём опыте знаю: они очень распространяют. И наркоту, и спирт. Они очень убивают… Как бы этим спиртом они убивают людей…
И.: Спаивают?
— Спаивают, да. И зарабатывают на этом деньги. Грязные деньги.
И.: Я понял. То есть, жители, как я понял, единогласно хотят, чтобы их здесь не было?
— Да.
И.: То есть, вы будете настаивать на своём? До конца, да?
— Ну, как?.. Почему — мы? Все будут настаивать.
И.: Я и говорю — все. Все жители города.
— Потому что все единогласно «за». За то, чтобы выселить их даже не в 24 часа, а в 12 часов.
И.: Я понял. Спасибо.
— Так, иди сюда. Стой. Стой, давай!..
И.: Так. Что ты скажешь по поводу приезжих?
Мальчик: Не знаю.
И.: Что — не знаешь? Ты хочешь, чтоб они здесь жили?
— Нет.
И.: Не хочешь? А что ты хочешь?
— Проучить их надо.
И.: А что ты хочешь, чтобы с ними было?
— Ну, чтобы они из своего города не приезжали больше, не торговали тут. Спиртом, водкой тут. Чтоб было всё своё.
И.: Как ты к ним относишься?
— Плохо.
И.: Ненавидишь?
— Нет.

Жители скандируют перед дверями здания администрации.

Мэр: На сегодняшний день у нас есть исполняющий обязанности главы районной администрации, Фёдор Александрович Кириленко, и сейчас мы пригласили вас для того, чтобы согласованно принять какое-то определённое решение, которое мы можем вынести на суд людям, и объяснить эту ситуацию, которую мы примем. Как поступим? Я буду продолжать, или Фёдор Александрович?
Кириленко: Я думаю, что вы…
Мэр: Хорошо, тогда давайте… Итак, я попытаюсь воспроизвести те требования, которые я услышал… Хотя ещё раз повторяю: в таком шуме и гаме я мог что-то пропустить. То есть, часть требований были восприняты и услышаны, часть требований я мог упустить, потому что разгвовариваешь с одним, разговариваешь с другим, и в этот момент не слышишь диалога, который идёт с трибуны. Одно из требований, которое я воспринял чётко — требование по «Чайке». Вот до прихода вас сюда у нас было совещание, в том числе мы созвонились с депутатами, в том числе решение с участием Петра Александровича практически принято. «Чайка» будет закрыта — раз. Лицензия на предпринимательскую деятельность будет отозвана — два. Договор аренды расторгнут — три. В течение — я не знаю, как уж решат депутаты; сейчас она будет закрыта и затем выставлена на торги либо продана нашим предпринимателям, которые будет… Возьмутся, или возьмут на себя обязательства огранизовать…
Представители народа: Ребята — мы слушаем.
Мэр: …Которые возьмут на себя обязательства сделать из этого учреждения нормальное, посещаемое всеми, а не определёнными группами лиц. Значит, заведение, которое может работать хорошо. Значит, предложение второе, которое там прозвучало, и которое необходимо решать — это… Я пока так, по нарастающей, хорошо? Это рынок. Торговлей на котором многие недовольны, не удовлетворены. Мы в состоянии на сегодняшний день принять решение и закрыть рынок вообще с целью организации там нового рынка под эгидой наших кондопожских предпринимателей, которые готовы взять на себя обязательства. Эти договоры у нас уже с ними существуют — по огранизации нормального заведения: крытого, тёплого, освещаемого, с водой там, с канализацией… С канализацией рынка — и это решение мы тоже готовы на сегодняшний день принять и обеспечить его. Тем более, что люди, с которыми мы сегодня разговаривали — кстати, не только сегодня — готовы вложиться в проектно-сметную документацию. То есть по этим двум точкам решения вот такие. Что касается основного требования, которое звучало — по поводу выселения… Кстати, так и не понял, кого — в 24 часа.
Представители народа: Всех азеров… Людей кавказской национальности. В первую очередь азербайджанцев и чеченцев… Вы спросили: какой национальности — мы ответили. Кавказцы. И азербайджанцы.
Мэр: Как быть с абхазами? Как быть… Вот, Сулаков, допустим, да? Все его знают. Значит, что? Не… Нет, отставить! Я просто… Я просто спросил. Много будет вопросов, много будет. Давайте конкретно, с точки зрения закона. Мы говорим о том, что мы должны действовать на основании закона. Это правильно. Все с этим согласны? То есть, незаконными способами выселять отсюда людей нельзя. За это будут наказаны как инициаторы, так и исполнители. Причём гораздо серьёзней, чем вы думаете. То есть, если мы ставим вопрос о выселении, мы должны ставить его законно. Законно может на сегодняшний день принять такое решение может кто? Законодательное собрание республики Карелия. Поэтому, если от вас, от инициативной группы, есть такое предложение, и мы хотим действовать законно — мы должны это предложение внести в законодательное собрание, и после этого принятия — не даст соврать Александр Николаевич, — если такое решение будет принято, эти действия будут выполнены. Вы слышали. Значит, поэтому наше предложение сегодня: мы готовы озвучить вот все эти три вещи. Если я всё слышал, естественно: сейчас мы продолжим диалог. Значит, и выйти к людям с таким решением. Если мы говорим о незаконных действиях, вы сами понимаете — незаконные действия ни администрация города, ни правительство, ни милиция выполнять не будут. И сталкивать людей сегодня лбами, и сталкивать людей для того, чтобы они пошли громить своих же, кондопожских, нельзя. Физически нельзя этого допустить.
Представители народа: Мы слабы. Мы не можем огородить русских от нерусских... И не можем мы защитить… Милиция этого не может, милиция!..
Мэр: Что касается…
Представители народа: Можем... Вы можете помолчать?
Мэр: Давайте так: на самом деле тяжело было говорить там. Я сознаюсь, участие людей, участвующих в этой акции, в этом собрании горожан — как оно было названо, — мы готовы заняться и проведением конкретных действий, касающихся расследования того или иного милиционера, того или иного врача. Но мы готовы на сегодняшний день провести такую работу и разобраться с каждым и потом доложить, кто и как наказан, какие те, или иные меры к данным людям приняты. Так, наверное, немножко уже и голос повышаю. Просто, ситуация…
Представители народа: Нормально, нормально…
Мэр: Ну, нет… Это не столько нервное, сколько… Попытка перекричать… Мы договорились, что толпой народ не называем. Своих граждан. Я вижу так: у вас возникают вопросы. Только ради бога, давайте так: по очереди. И сразу говорите, к кому у вас вопрос: ко мне, к Петру Алоександровичу, к депутатам, к милиции — мы готовы отвечать.
Представитель народа: У меня не вопрос, у меня предложение: согласитесь… Все согласитесь, что милиция, извините, ну, не сможет ничего сделать. Не сможет.
Не может милиция предложить… (**)
…Дайте я скажу. К милиции нет ни у кого, согласитесь, доверия. Нет доверия к милиции. Я не знаю, или вам надо кадры менять, или что-то — я не знаю. Вот. Помните, как раньше было?
Начальник ГУВД: Я помню. Я помню, как было раньше. И вижу, как есть сейчас.
— …Нет, нет, нет. Я не про это говорю. Помните, как раньше — дружины были. Дружины.
Начальник ГУВД: Вот я сегодня буквально… На сессию, на сессию… Ну дайте, я отвечу: вот вы задаёте один вопрос, я на него вам отвечу…
— Я ещё вопрос вам не задал, я просто…
Начальник ГУВД: Нет, ну не надо торопиться. Вот давайте: вы задали один вопрос — я на него отвечу; вы зададите следующий вопрос — я и на него отвечу. Вот по поводу работы милиции. Да, значит, действительно, я не говорю, что мы сейчас работаем так, как должны работать. Не работаем мы. Вот вопрос по поводу добровольных народных дружин — я вот сегодня буквально даже с ребятами разговаривал: на следующей сессии будет рассматриваться комплексная программа профилактики правонарушений на территории кондопожского района. Этой же программой предусмотрено формирование добровольной народной дружины, которая формируется указанием главы сельского поселения, и назначается на эту должность. Я готов, значит, к вам, к вашим добровольным дружинникам предоставить вам сотрудника милиции, который будет, значит, гарантом того, что вы действуете на основании закона. Но пока на сегодняшний день его нет… В добровольные народные дружины, к сожалению, никто не идёт, потому что раньше это было связано с предоставлением каких-то, значит, стимулов и каких-то материальных благ. Сегодня таких стимулов и материальных благ нет. Сейчас за бесплатно работать почему-то никто не хочет.
— Почему бы, действительно, не дать стимулы…
— А вы скажите, откуда можно взять стимул?
— Изыскать ресурсы.
— Из чего?
Представители народа: Нет, давайте, те люди, которые в тот день работали за зарплату, за свои деньги; которые стояли у фабрики игрушек, когда девчонки к ним подбежали, вот спокойно, не перебивая — почему, когда сказали: «Двое мёртвых, подъежзайте, там ещё сколько будет…» — милиция сказала: «Мы ничего не можем сделать». Стояли у фабрики игрушек — это не так далеко.
Начальник ГУВД: Они не у фабрики игрушек стояли.
— Какая разница где они стояли?! Какая разница где они стояли — они стояли.
— Вот подождите…
Начальник ГУВД: По этому поводу я уже говорил: я вчера объяснял эту ситуацию три, четыре, пять раз: я устал, честно говоря, её объяснять. Проводится по ней про-вер-ка. Если будет установлено… Я вот с той девушкой, о которой вы говорите, — она вчера, значит, со мной… Мы вчера разговаривали, ну, минут сорок, наверное, — я ей предлагал: «Девушка, вы готовы дать показания?» — Она говорит: «Я не буду никаких показаний давать.»
— Да она боится!.. Да будет она давать показания!..
Начальник ГУВД: А кого она боится? Она боится меня? Она не милиции будет давать показания, она будет давать показания прокуратуре.
(??22:14) …загрызут… загрызут! Вы гарантии, гарантии дадите, что…?
Начальник ГУВД: Каким образом? Каким образом? Вот вы говорите: «Милиция…»
Мэр: Уважаемые, уважаемые, давайте потише.
Начальник ГУВД: Вы сами говорите: «Милиция бессильна, милиция такая, милиция сякая», и тут же вы говорите, что милиция загрызёт кого-то.
— …А у нас руки завязаны… Так дело не в бессилии…
И.: …Машина стояла милицейская… Там машина милицейская стояла. И что — они отказались ехать? Что они сказали?
— Они отказались ехать.
И.: А сколько там было милиционеров?
— Я не знаю, сколько там конкретно было милиционеров, но они там были; подбежала девушка, попросила помощи, сказала, что там трупы, всё; они сказали, что не можем ничего сделать.
…Давайте поодиночке, давайте…
— …бессильна милиция, а то, что конкретно врач меня попросила подойти, высказать — женщина в возрасте, рядом со мной шла, — она не раз звонила в милицию с приёмного покоя: двое уже мёртвых, другие ранены; могут прийти эти же чеченцы и тут же добивать их; и вот который работал молодой человек, Сергей Иванов: «Я, — говорит, — один с этими с носилками; вот придут они — что я буду один делать?» А милиция в ответ сказала сначала: «Нету бензина». Так это же…
— Можно сказать?..
Начальник ГУВД: Если это было сказано, давайте послушаем, что сказано. Мы расследуем сейчас частный случай.
Белов: Очень важную скажу вещь, очень важную. Я прошу, чтобы Иванов вышел туда к людям, сказал, что сейчас идёт совещание, потому что люди не знают, зачем мы сюда пришли. Чтобы не было — просто они сейчас будут ломиться сюда. Что мы договариваемся…
— Извините, пожалуйста, мы вот собрались здесь решение принять какое-то, да? Нас для этого сюда и выбрали.
Начальник ГУВД: А мы начинаем разбирать какой-то частный случай…
И.: Простите, а вы можете назвать фамилии экипажа, который отказался ехать?
Начальник ГУВД: Я не могу сказать фамилию экипажа, значит, потому что я не знаю, к кому подходили. Было три экипажа. Первый экипаж находился, как вы говорите, на месте происшествия. Второй экипаж и третий экипаж работали, значит, по доставлению лиц ранее судимых с этапа. И, значит, туда же подтягивался тот экипаж, который, как вы говорите, не принял никаких мер.
Представители народа: — Да почему они не вышли-то? Вот вопрос: почему?..
Мэр: Так, секунду, секунду, пожалуйста. Пожалуйста, давайте подождём.
Представители народа: Секундочку, пожалуйста. Скажите — вот, мы не заострили внимание, кстати… Мы не заострили внимание, отошли от этого. Нам сказали: «Нам нужно принять пожелания». Нам нужно принять пожелания, чтобы это в законодательное собрание ушло. Хотелось бы знать, в какой срок, и что будет сделано за это время здесь…
— Люди ждут 24 часа.
— …Да, какая будет… Что будет усиливать здесь. Как нам быть? Это же ведь, наверно, не быстро; вы же, наверно, не в 24 часа решите…
Мэр: Естественно, естественно.
— Решения даже ещё нет, не принято оно…
— Так вот, в какой срок вы хотите это всё решить, чтоб мы успокоились и подождали.
— Владимир Михайлович…
— Месяц, два, неделя?
Мэр: Хорошо. Запиши вопрос, для того чтобы я потом ответил. Хорошо, пожалуйста.
— Именно определить срок.
— Давайте сейчас начнём с того… Сейчас не будем разбирать ситуацию: что было, то было.
— Да.
— Давайте сейчас конкретно придём к чему? Первое: по поводу выселения. Понятно: всех выселить и сразу — это нельзя. Есть конкретные люди, которые здесь живут уже годами, десятилетиями. Которые здесь те же самые Оганесовы, Муртазаевы там и ещё другие… Можно просто-напросто поручиться.
— Молодёжь…
— Вот именно это та самая молодёжь, которая совершила преступление — вот именно они; их семьи. Вот им можно сделать… Почему-то на Кавказе для них кавказская поправка делается. Что они там что-то кто-то за кого-то отвечают. Почему бы их родственникам, их близким не ответить за них?
— Правильно!..
— …Если они здесь накосячили, сделали, то, пожалуйста, ребята, такое просто им предложение сделать, вынести. То есть, понятно: мэр ничего не сделает. Милиция ничего не сделает. Они не имеют права просто взять… Они — граждане России. Они стопроцентные граждане России. Поэтому давайте вот сейчас здесь конкретно, точечно, чтобы принять решение.
— Да, давайте эти семьи…
…Проверить, конкретно, всех азербайджанцев — все ли они здесь находятся на законных основаниях. Потому что они вообще граждане другого государства. Это первое. По тем же самым, понимаете, чеченцам, которые… Нельзя всех грести под одну гребёнку. Ну, нельзя! Есть среди наших, русских, тоже уроды. Что там говорить. Есть, и очень много. Понимаете? Поэтому надо конкретно, точечно. Вот чтобы сесть, взять в паспортном столе, может быть, конкретно списки, фамилии, и конкретно — по конкретным людям, понимаете? Конкретно там чеченцы, конкретно — азербайджанцы. С этим надо решать, с этим бороться можно. Так они там наверняка все прописаны, все на законных основаниях.
— На законных основаниях…
— Поднимать, как это всё было. Я ещё раз говорю: почему… Тех, которые натворили, родственники пусть за них отвечают.
— …проверять… прописаны официально. Чеченская, азербайджанская, другой национальности — пусть они после…
— Нельзя всех грести под одну… Ну ты представь: тот же самый Оганесов, тот же самый Муртазаев. —
— Люди живут десятки лет. За них можно просто ручаться.
— Юра, подожди секунду…
— Всё, понятно. Понятно.
Мэр: Давайте немножко успокоимся. По очереди…
— Если виноват Иманов, значит, надо разбираться.
— Юр, давай, мы продолжим?.. Дайте человеку…
— О чём вообще вы говорите, о чём вообще говорите? О том, с чем выйти к людям!
Иванов: Вот, выйти к людям с конкретным решением. Должна отвечать милиция — раз. Второе…
— Подожди, Андрей…
Иванов: Второе — ЦРБ должна отвечать. Ни что произошло — не надо, не лечите их! Отвечать должны те, кто должен ответить. Они ответят. То, что кто-то… Иманов, не Иманов — вот, есть милиция — пусть они разбираются. Почему не была оказана квалифицированная помощь ЦРБ — раз. Во-вторых, почему МВД вообще ничто не сделало — это как это так?!
Андрей, подожди. Не надо: я только что объяснил… Андрей, подожди, секундочку. То, что было сделано, это уже прошло. Это уже было.
— Буквально. Поэтому то, что было — не надо ворошить то, что было. Уже сделано, всё. Проехали это. Конкретные решения, что нам делать дальше?
— Юр, у меня предложение…
— Дальше, ребята. Я вам объясняю. Мэр сказал: первое — да, «Чайка» закрывается. Конкретно все эти торговые места, те, которые занимаются азербайджанцами, все эти цены, которые взвинчиваются — действительно, предложить русским предпринимателям. Азербайджан — другая страна. Совершенно. На каком основании они здесь находятся? Всё это проверить. Здесь их половина — я уверен на сто процентов — незаконно находятся.
— А даже и был человек в федеральном розыске…
Который убил Мусина Сергея. Это что такое?!. Два года конкретно в федеральном розыске, а он у нас здесь с регистрацией жил… Гулял по городу.
Начальник ГУВД: Конкретно фамилию, кто это находился в федеральном розыске?
— Который убил Мусина Сергея.
— Марков, Марков.
— У меня они на одно лицо все.
Начальник ГУВД: Когда это он был в федеральном розыске? Покажите — кто вам дал такую информацию?
— Есть такая информация во всём городе.
— Ребята, вы подождите, ну что вы…
Начальник ГУВД: Когда вы будете распространять такую информацию, никто никогда не…
— Товарищи, давайте, то, что было, не надо ворошить.
Начальник ГУВД:…в федеральном розыске…
— Давайте придём к тому, что нам надо сделать. Что мы сейчас балаган устроили. А то люди ждут.
В общем, мы сейчас предложение… С 95-го года просмотреть всех лиц кавказской национальности.
Вот мэр предложил первое: да, по «Чайке» вопрос ясен. Совет решил, что у него отберут, отберут лицензию, всё прочее. Уже решено.
Мэр: Я надеюсь, что с сегодняшнего дня…
— Второе. С торговыми местами мэр уже сказал, это решено. Третье: по выселению людей — да, надо решить вопрос. Вопрос — как? Нельзя всех подряд, я говорю. Они граждане России. И среди них есть порядочные. Конкретно, кто совершил преступление…
— Чеченцы!
— Вот, конкретно, кто в этом участвовал — кто? Да, выселять — да, всю семью. Конкретно вот те, от кого люди пострадали. То есть, пусть отвечают за своих родственников.
— Бабушки, дедушки — все!..
— Но всех подряд грести.
Мэр: Единственная поправка: на законных основаниях.
— Да, правильно, мы живём здесь по закону.
(пробел в записи)

— Получают детские пособия…

— Я работать на рынке не могу, потому что нет страхового полиса…

— Русский какой-нибудь хоть в нашем городе есть на шестисотом «Мерседесе»?

— А чечены ездят! Эти чеченцы, они ездят на шестисотом «Мерседесе».

— Да подождите…

Мэр: Уважаемые. Мы переходим опять на эмоции. Мы говорим… Секунду…

— Дайте слово!

Мэр: Да, дадим сейчас, дадим. Успокойтесь чуть-чуть.

— Вот вы говорите: «Чайка», «Чайка» — а при чём тут «Чайка»? Ворона дохлая — едрить её!.. Почему игровые автоматы? Сколько тут людей уже страдает из-за игрушек этих е**ных? А мы это читаем каждый раз в газете, что именно «это даёт какую-то прибыль нам, это даёт бюджет». Какой бюджет уже?! Выкиньте их тута за город, как в других городах! Какой бюджет!? Пешком человек не пойдёт, а на машине поедет. (Аплодисменты.) Внизу, внизу — обратили внимание — строят опять уже… Что такое?!

— В Екатеринбурге такая же была война… И там… Даже прямо сейчас… Есть телефон прямой связи (общий гвалт) Давайте голосовать конкретно по голосам… Предложения — по пунктам… Давайте голосовать по одному.

— Давайте конкретно по пунктам. Не надо сейчас говорить опять, что было, как будет, и всё прочее. — Конкретно сейчас вот — первое предложение. С начальником милиции говорили. Первое — создать, да, народную дружину. Вот давайте вот с этого начнём. Давайте с этого начнём.

— Правильно!..

— Первое. Создать народную дружину.

Начальник ГУВД: Я готов хоть сейчас. Хоть сейчас…

— Чтобы она работала.

— Милиция, понимаете, она не справляется. Я сам работал — меня уволили оттуда.

— до девяти вечера сидели дома. Это раз. (Гвалт). Можно мне вопрос… Вот у меня дети там были… Были дети. Они сами — они пришли в полшестого утра, — у них вот такие глаза, их вот так всех трясёт, они видели всё, что там происходило. Когда у милиционера у вашего же забрали фуражку, надели на голую женщину…

— Начинается сейчас… Сейчас опять начнём говорить…

— Анжела, давай, помолчи… Давайте первое. Первое — создать народную дружину.

— Юр, но это не решит проблему.

— Подожди! Давай по пунктам.

— Это первый шаг. Это — первый шаг…

— Как можно выселить всех людей кавказской национальности? Значит, что касается…

В коридоре.

И.: Говорите.

Женщина в сером: Моим детям 15—16 лет. Они в этой ситуации присутствовали. У моего сына на глазах прямо Серёжа Усин лежал. Он был без рубашки, рукав вот так на руку был намотан ремень, и в голове там кол или что там было. А потом… Наша милиция вообще ничего не предпринимала. Они стояли в стороне. А когда они уже начали что-то предпринимать, дети говорят: просто они подошли, у милиционера отобрали фуражку, надели на голову, ещё и подзатыльник дали.

И.: Чечены, да?

— Да, чеченцы.

И.: А милиционеры — они не стали вмешиваться?

— Да, они не стали вмешиваться — а зачем? Они боятся.

И.: То есть, фуражку сбили у милиционера?

— Сняли фуражку, надели...

И.: А известна фамилия милиционера, которого (???) ?

— Вы знаете, вот именно я этого не могу сказать. Кто-то… Мне просто интересно, что там был за экипаж. Милиция сейчас там эту ситуацию расследует — они трусы. И те, кому лень работать. Они к любому русскому человеку — до всего до них могут довязаться. А для них чеченцы — это друзья, это братья.

И.: И который может позволить сбить с головы фуражку.

— Да это разве милиционер?

И.: И пинка ещё?..

— Не пинка — подзатыльник.

И.: Подзатыльник…

— Это разве милиционеры? Вот нет сегодня…

И.: Настоящие герои, ничего не скажешь.

— Конечно, герои!..

И.: «Защитники»!

— Защитники нашей Кондопоги. Вот даже просто у нас на рынке: я работаю на рынке восемь лет, да… Работаем с утра до вечера; сами знаете, какая работа на рынке. Вот, мы собрали стол, накрыли там — у кого-то был юбилей там, 50 лет тёте Вале, — так они пришли: «Давайте, мы сейчас их заберём!» А что мы сделали плохого, если у нас общественное место?

И.: Ну, всё понятно. Скажите, пожалуйста, ваши дети ещё рассказывали, что там было ещё?

(пробел в записи) …с колами. Это… С колами. С ножами, говорит, в горло резали. Они знали, куда резать: в горло и в печень.

И.: Что кричали они, эти?..

— «Аллах акбар!»

И.: «Смерть русским!», да, они говорили?

— Да.

И.: Понятно…

— «Аллах акбар!», все слышали. У нас такого в городе никогда не было. И почему… Он говорит: «Я стоял как вкопанный…» Пришёл домой — глаза вот такие были! Он говорит: «Мама, мы всё видели…» Они даже боятся…

И.: А правда, что Усманов тоже непосредственно участвовал в избиении?

— Иманов?

И.: Иманов, да, Иманов.

— Вот насчёт Иманова я не могу сказать, потому что меня же там не было.

И.: А что дети говорят вообще?

— Дети пришли домой, сказали: «Мама, все рыночные чеченцы. Все рыночные чеченцы.»

И.: Азербайджанцы тоже присутствовали?

— Азербайджанцы — да, были… Да, были азербайджанцы. Тоже они стояли на рынке… Которые стояли… И они на следующий день так же ходили…

(пробел в записи)

В ПОМЕЩЕНИИ

Белов: Такая ситуация возникает и в других точках. В том числе, как на Кавказе, в Ростове, в Архангельске и так далее. В Архангельске удалось местному сходу жителей принять решение о выселении целого цыганского табора. У которых были в собственность оформлены квартиры. Те выдвинули условия сначала: «Дайте нам сто тысяч долларов сначала»; сто тысяч долларов не нашлось, дали им, короче, по-моему, пятнадцать тысяч, и они уехали. Ну, там, по крайней мере, было ясно, с кем разговаривать. То есть…

— Они уехали добровольно, получается?

— Секундочку…

Начальник ГУВД:Там вообще решение, значит, было незаконным, незаконным.

Белов: Да.

Начальник ГУВД: Там, значит, по всему телевидению, по всем программам прозвучал ответ, что губернатор откупился таким образом от цыган, и там половина тех цыган, которые там находились… То есть, там можно было принять вполне законное решение. Выселить там семьсот семей, а тридцать семей оставить.

— Вот у нас тоже чеченцы…

Начальник ГУВД: А здесь, значит, это невозможно. Если бы это была одна семья, одна семья. Ну вот, допустим, семья, там, значит, Муртазаевых, или семья там… Надо… Магомадовых. Семья Магомадовых. То есть, это одна семья, которая причастна к этому совершённому преступлению. То есть, ей можно предложить о том, что, значит, она отсюда выехала. Мы можем только предложить. Они скажут: «А на основании чего мы отсюда поедем? Что вы нам можете дать взамен?»

Белов: Смотрите, я кое-что хочу сказать. В данном случае все прекрасно понимают, что, скорее всего, ну, нет просто у них оснований, даже если просто решение республиканский парламент примет, оно будет незаконным — выселить человека, и так далее… Но! То, что такое решение схода жителей есть, его просто надо зафиксировать.

— Да.

Белов: Это раз.

Начальник ГУВД: В качестве правоприменительной практики — для создания какой-то законодательной инициативы пересмотра конституции…

— 24 часа!..

Мэр: Мы готовим это решение сейчас…

Белов: Второе… Второе: вы, допустим, как сотрудник милиции; у вас, соответственно, есть список этих лиц, которые приехали недавно, зарегистрировались. Я считаю, что можно им рекомендовать. Вы можете им рекомендовать в связи с тем, что в городе сложная ситуация; что их жизни…

Начальник ГУВД: Я не могу им этого рекомендовать… Я и говорю, что я не могу…

Белов: Да, что их жизни может угрожать опасность; то, что вы не можете каждому приставить человека с автоматом. Поэтому рекомендовать им покинуть пределы Кондопоги.

Начальник ГУВД: Буквально это мной было рекомендовано.

Белов: Просто ещё раз…

Начальник ГУВД: Значит, я объяснил людям, что на сегодняшний день тем же, значит, семьям, которые входят… Те, кто совершал преступление, то есть, они являются, там, племянниками или какими-то родственниками; вместе с ними разговаривали об этом: что я не могу выставить милиционера к вашей квартире. Если что-то произойдёт, что-то произойдёт; опять же, буду виноват только я. Только я, потому что я не обеспечил. Как вот вы сейчас мне предъявляете. Что я, значит не спас… Не смог организовать… Или, значит, неправильно организовал службу по…

— Вообще никакой не было…

Начальник ГУВД: Но работники-то, они подчинены мне. Они подчинены мне. То есть, в первую очередь вы высказываете претензию мне. И я готов её принять, эту претензию.

— У меня вопрос — можно?

Начальник ГУВД: Да.

— Вот если бы вы сидели в машине, вы помогли бы?

Начальник ГУВД: А я вчера что делал?

— Нет, ну вы…

Начальник ГУВД: Я вчера — что делал?

— Зачем вы задаёте лишние вопросы…

Начальник ГУВД: Секундочку; я вчера что…

— Где вы были в тот момент, когда это всё происходило? Вы вообще были в курсе, когда вот эта была драка?.. В городе вообще что происходит?

Начальник ГУВД: Я в это время следовал, значит, из города Сегеж в город Кондопогу.

— Во сколько?

Начальник ГУВД: Это было, значит, в половине третьего. Мне в половину третьего поступила команда. И в 3:15 уже был собран личный состав — весь по тревоге. Кондопожский ГУВД был поднят мною по тревоге. Есть запись, есть аудиозаписи у дежурных. Ведётся… Я могу, значит…

— Подождите, а не сфабрикована ли была эта драка вот именно тогда, когда вас не будет в городе?

Начальник ГУВД: Ну, я не знаю.

— Вот это уже интересно… Раз милиции в городе нет, значит, такой…

Начальник ГУВД: Милиция была в городе.

— Почему они не выступили тогда?

Белов: …То, что мы пообещаем, то, что в наших силах, — это же будет ряд депутатов там, от комитета безопасности Госдумы; направить специальное письмо в прокуратуру республики, а может быть, даже и в генеральную прокуратуру…

— Это они будут долго решать там…

Белов: Это в любом случае, ребята. Суд быстро не делается. Здесь же не самосуд.

— А пока мы будем, здесь будут убивать.

Белов: Никто не будет убивать. Сто процентов. После всех этих акций большинство этих людей сами покинут Кондопогу. Сами. Это…

— Это было не в одном городе…

Белов: Подождите ещё раз. Послушайте сюда. Я просто расскажу, как это в других городах получилось. Оттого, что вы будете сейчас вот… Есть такое в Чите — Харагун посёлок. Тоже собрались люди, пошли, сожгли азербайджанцев там. Сейчас 25 человек посадили. Не потому, что власти козлы там, такие негодяи, посадили, а потому что — что им делать? Ждать, чтобы его самого посадили? Вот он будет смотреть, как вы будете убивать чеченцев. Что ему делать?

— Отослать чеченцев ?

— А проверка проведена? На законных основаниях…

Белов: Да он не будет смотреть… (??) Григорий сейчас, тоже бывший сотрудник федеральных органов. Чтобы в будущем не прописывать сюда… Послушайте сюда. При начальнике местного отделения милиции сделать общественный совет. Допустим, есть люди, которым доверяло бы общество. Пускай входят. Чтобы вы в том числе принимали участие. Что общественный совет не рекомендует такому-то предоставлять постоянную или временную регистрацию. И так далее. Есть сотрудники ФСБ, можно проверять, запросы делать, участвовал ли данный товарищ в каких-нибудь вооружённых формированиях, и так далее, и тому подобное. Это вы вправе, никто не проверяет. Просто — в розыске, не в розыске он.

Начальник ГУВД: Секундочку. Я могу немножко внести корректировку, потому что вы немножко искажаете… Когда человек сюда приезжает, все требования на проверку. Если лицо, которое сюда въезжает, ранее судимо, я, значит, отказываю данному лицу в прописке на территории республики. Мало того, рассматривается сразу вопрос о предоставлении ему гражданства. То есть, если гражданин другого государства ранее привлекался к уголовной ответственности, и об этом есть — да без разницы, хоть нашего, хоть чужого государств — и об этом есть… Ему на законных основаниях я отказываю в прописке. То есть, это вполне на законных основаниях. То есть, лица ранее судимые сюда не могут…

— Это вот вы сейчас… Но они же давно (***)

— А скажите, пожалуйста…

— …Ибрагимов там… — они никто судимые не были?!

Начальник ГУВД: Кто? Они граждане Чеченской Республики, Российской Федерации.

— Я про это и говорю, что даже Ибрагимов…

Начальник ГУВД: И они могут здесь находиться даже без прописки в течение девяноста суток.

— А они сколько находились — девяносто суток?..

— Подождите… Вот семья наша — русская, вот ещё раз говорю. Была… У них дача в деревне Вороново находится. Молодой человек у них на похоронах был, показал мне свою голову — она вот так вся разрезана. «Мы с женой, — говорит, — отдыхали. У меня был рядом, — говорит, — мой пятилетний сын. Чеченцы взломали нам дверь — а что, у меня ни ружья, ничего: я обыкновенный русский мужик, у меня ничего нету. Они взломали дверь, вынесли жену, избили, изнасиловали на озере…»

Начальник ГУВД: Это когда было?

— Это было две недели назад, перед похоронами; когда Усина Сергея хоронили, вы послушайте меня…

Начальник ГУВД: Честно говоря, если бы, значит…

— Ну, дайте, я расскажу.

Начальник ГУВД: Я понял вас; значит… Если есть такое заявление…

— Дайте мне сказать. Значит, получается, при пятилетнем сыне вот они — этот Сэм был, он сказал, этот Сэм был, эти, эти, имена все эти он знает; он сказал, что он взял этот автоген, и при сыне мне разрезал голову. Всё было в кровище, сын ревел, всё… Когда они с женой, с сыном пришли в нашу кондопожскую милицию, с заявлением, конкретно, что потерпели так-то , тогда-то; им сказали, что: «Мужик, ты или сам, или закопай, но наша Кондопога с этим Сэмом ничего не может сделать.»

Начальник ГУВД: Вы можете назвать фамилию этого человека, который принимал… Не-не-не, фамилию человека, который, значит, потерпевший был.

— Я скажу, это…

Начальник ГУВД: Ну, подойдёте… Нет, нам не нужно касаться личной жизни человека. Подойдите, скажите.

— Вот он просто мне сидел и показал голову.

Начальник ГУВД: Подождите, вы скажите мне фамилию, а я уже буду разбираться по этому конкретному факту. …Если он согласится с нами поделиться информацией, значит, как бы, он всё…

Мэр: Уважаемые, уважаемые, давайте я вас немножечко прерву. Просто на улице начинают происходить действия, которые достаточно серьёзны. То есть, народ пытается уже начинать ломать двери и врывается сюда. Значит, либо кто-то сейчас выходит и что-то в качестве решения предлагает, либо здесь начнётся погром из-за того, что мы с вами базарим.

— Мы решили уже… Только насчёт самого главного мы…

— Тихо, успокойтесь…

— Может быть, это в чём-то безграмотно — мы не юристы, мы неподготовленные люди, — но кое-что озвучено. Значит, первое…

— Там, значит, безобразия; требуют кого-то, чтобы вышли и сказали… Они начинают забрасывать камнями мэрию… (крики, свист).

Активную позицию проявляет офицер МВД в отставке Юрий Захарнев

Забегает милиционер

 — Там люди собрались и пытаются ворваться в здание…

Я жестом показываю начальнику ФСБ, чтобы он оценил обстановку и принял меры. Он удалился.

Продолжаем дискуссию

Влетает Степанов.

 — Александр! Они кидают в оцепление камнями! Скажите им, они Вам верят…

Я повернулся к мэру и сказал: людям надо что-то пообещать, принимайте решение…

Мы перешли на другую половину здания. Я открыл окно и через мегафон обратился к горожанам:

 — Внимание! Сейчас идет специальное заседание комиссии с участием наших представителей. Переговорный процесс идет нормально, администрация соглашается со всеми нашими требованиями. Нужно подождать еще немного.

В помещении

Белов:…Комиссию по расследованию этого случаю, куда, естественно, войдут представители власти и те, кого люди скажут… Иванов, кажется, фамилия человека… Михеев, и, я смотрю, что Юра. И — ваша фамилия?

— Захарнёв.

Белов: И в любом случае людям надо сказать, когда эта комиссия доложит о своей работе. Через десять дней, допустим, или через неделю.

— Нет, через десять дней — это слишком много. (Шум.)

Белов: Нет, когда решение будет озвучено, что вот это… Но комиссия, действующая по расследованию факта — кто будет, допустим? Кто с этим будет работать? Специальная комиссия, рабочая группа, куда входите вы втроём от населения и представители власти. Собирается, решает…

— Фамилии давайте. Захарнёв,... Девушку… Михеев — кто третий?

— Иванов.

— Иванов.

Белов: Женщина какая-то хотела вроде.

— Ради бога…

Мэр: Речь о комиссии, которая займётся расследованием с участием представителей от населения…

— Да, да.

Кириленко: …при главе района.

— Да, при главе района. Естественно, а как без главы-то?

Кириленко: Я думаю, что, поскольку речь идёто внеочередной сессии, она будет создана буквально… в понедельник…

— Да, надо в понедельник.

Кириленко: …Значит, на этой сессии будет принято официальное решение. Значит, она будет иметь право запрашивать всю необходимую информацию, в том числе письменную, с любых органов, с любых учреждений… (пробел в записи)

После заседания, среди людей на улице (Крики, овации, свист)

Белов: Проверить правильность предоставления документов для регистрации граждан из южных республик кавказского региона в городе Кондопога (Свист, овации).

— Гнать их в шею, б..., в жопу, б...!

Белов: обязать районную администрацию города Кондопога лишить лицензии на аренду ресторана «Чайка» и других (свист, крики)… И других торговых точек, принадлежащих не гражданам Российской Федерации, а также лицам, приехавшим с кавказского региона.

— Наши паспорта!.. (?) Принято решение!.. Стоп, стоп! Люди, дайте договорить-то, послушайте, что скажут!

— Тихо, тихо!..

Представитель народа: А кроме того, что принято решение о лишении лицензии о деятельности ресторана «Чайка», также сейчас — сегодня — принято решение о том, что на рынке будет отказано в аренде и будут заключаться договора с местными предпринимателями. (Свист, хлопки.)

— Давно пора!.. Громче!..

Представитель народа: Послушайте внимательно. Это требование будет оформлено как требование правительству Республики Карелия. Но наша местная администрация, как видите, приняла некоторые решения. Поэтому сообщаю вам, что завтра состоится районная сессия депутатов, которая, в свою очередь вот то, что мы сегодня написали, отправит уже правительству…

— Это всё бумага!..

Представитель народа: Также люди, которые только что всё это обсуждали…

— А как чеченцы?! А Чечня?!! На них работает народ, вы чё?!

Представитель народа: …всё обсуждали, пришли…

— Чечены, б..., убивали, на х...! Чеченов гнать отсюда!

Представитель народа: …Со следующими просьбами. Во-первых, не сдавать квартиры и не продавать квартиры людям… (свист, крики) …людям, приехавшим из кавказского региона.

— А тем, кто уже сдал, и кто прописался?

Представитель народа: Не… Да перестаньте вы орать!

— Гнать домой их!.. Пускай едут отсюда!

Представитель народа: Не покупать товары и не пользоваться услугами у лиц кавказской национальности. Также проверить, что на всех въездах в город будут уточнены места дислокации постов и въезд в город на время, пока всё не будет разрешено, будет перекрыт…

— А как с Кондопогой будет?

Представитель народа: Также решением этого митинга предлагается лицам кавказского региона покинуть этот город. (Овации, крики.) Почувствуйте разницу. Нашим собранием принято решение о том, чтобы они покинули наш город. Но! Мы должны понять разницу. Администрация нашего города не может обязать их выехать. Официальным путём она не может, потому что…

— Они прописаны? Они должны сами уехать и пускай уезжают!

Представитель народа: Потому что это незаконно. Также люди, которые это всё обсуждали, принимали…

— Мы можем!..

Представитель народа: …предлагают вам. Предлагают.

— Выгнать их всех на хрен! Пускай едут отсюда!..

Представитель народа: Настоятельно предлагают вам прийти в себя и не наделать бед, при которых пострадает наше население города.

— Уже пострадало!.. И на х** гнать их надо!..

Белов: На самом деле, немножко поправлю: смотрите сюда — значит, милиция пообещала, что тех, кто находится без регистрации, иностранцы из Азербайджана и так далее — депортируют… Второе: те, которые с регистрацией. Я вот серьёзно говорю: здесь, на сессии, которая завтра состоится, будет принята такая законодательная инициатива от имени местных жителей. Она будет отправлена в парламент Республики Карелия. Чтобы выселить всех, кто приехал сюда с 91-го года из кавказского региона. (Свист, овации.) Но я хочу вам сказать: вероятность того, что парламент Карелии такое решение примет, очень маленькая. Послушайте сюда!

— А можно вопрос?..

Белов: Поэтому — что в силах местной милиции. В силах местной милиции рекомендовать этим людям уехать добровольно.

— Если не добровольно, то… Никаких слов!.. Мочить!..

Белов: Значит, в чём будет заключаться рекомендация. Вы принимаете решение, чтобы они уехали?

— Да!!!

Белов: А органов власти — просто его озвучивают. Рекомендовать, что, мол, так и так, в городе такая ситуация; просьба вас поехать на историческую родину…

— На х... отсюда! (Хохот.)

Белов: По моей информации — сейчас вот мы разговаривали с сотрудником милиции — уже начали уезжать.

— Пусть баранов пасут там!.. Пускай в горы едут!

Белов: По крайней мере, детей, женщин они вывезли; я думаю, что они к вам прислушаются. Сегодня ваше требование будет озвучено по местному карельскому телевидению. Возможно, — возможно — также об этом узнают и те, кто будет смотреть телеканал НТВ. Я не знаю; сейчас мы со съёмочной группой поедем туда, на телевидение…

— Молодой человек, можно вас спросить, пожалуйста, а? Можно, можно, а? Спросить…

Белов: Ещё… Люди, которых вы рекомендовали представлять ваши интересы, они войдут в постоянную комиссию при главе района и будут контролировать от вас ход расследования этого дела. В том числе нужно будет выяснить, какой именно наряд милиции находился там рядом и не предпринял… (свист, хлопки) … и не предпринял необходимых мер для предотвращения этой бойни.

— Фамилии этих людей! Фамилии наверняка их известны!

Белов: …Эти люди наверняка будут найдены и привлечены к строгой уголовной ответственности. Завтра я буду в Москве, встречусь с депутатами… Да Жириновский тут при чём?! Короче; из нескольких нормальных депутатов будет сделана также специальная группа в Думе, которая специально будет заниматься этим вопросом. Теперь ещё раз. Давайте озвучим лиц, которые будут представлять ваши интересы в правительстве Республики Карелия и так далее — будут ваши требования излагать. Значит, их фамилии надо назвать, я думаю. Это Иванов — вы его знаете, вот он, ну, покажите. (Свист, хлопки.) Захарнёв… (Свист, хлопки) и Михеев (Крики, овации) — где он? Вы доверяете этим людям?

— Да!!!

Белов: Значит, смотрите, что ещё как бы может здесь произойти. В Харагуне, Читинская область, тоже, короче, приезжие из Азербайджана взяли и напали на местных жителей. Местные жители взяли и ответили. Всё нормально, все уехали как бы, но проблема в том, что 25 местных жителей, к сожалению, сейчас находятся в следственном изоляторе.

— А Олонец?.. У нас бы уже в морге лежали эти… Изолятор-х.ятор, б...

Белов: Поэтому. Поэтому у нас есть воля и возможность просто своим желанием вытравить здесь всех, кто нас не устраивает. Но я всё-таки хочу всех вас видеть на свободе. Потому что милиция вынуждена будет защищать людей. (Свист.) Как бы это смешно ни казалось… И других… Значит, здесь будет создана народная дружина.

— Она здесь стоит…

Белов: Народная дружина, которая должна будет взять функции по охране правопорядка в городе на себя. В эту народную дружину войдут добровольцы из числа лиц, имеющих боевой опыт, служивших в армии, и также в виде стажёров просто молодые люди. Ещё я хочу сказать, что реально пострадали и, возможно, станут калеками после этих трагических событий несколько наших жителей, поэтому я прошу поручить Иванову — да? — собрать средства, для того чтобы была оказана нормальная медицинская помощь.

— Да!!! (Овации.)

Белов: Иванов будет собирать — вот, Иванов, вы его видели; ещё раз покажите его.

— Почему мы должны собирать?.. Правительство…

Белов: При чём здесь правительство? Пускай Иванов: ему доверяют — пускай собирает.

— Сука!!!

Белов: Иванов?..

— Он будет говорить… Серёга… Скажи… Телефоны есть?.. Телефоны есть… Говори давай. Телефон скажи.

Представитель народа: Наши телефоны здесь все есть. В администрации тут будет создана комиссия. Телефоны будут здесь все. Все пожелания города мы запишем!

Кого они хотят, чтобы убрали? Вам слово…

Седой мужик: Руки подымите, кто не верит.

— Я!.. Я!..

— Вот! Я понял, что вы не верите никому, б...! Извините меня…

Представитель народа: Также ещё будет в Кондопоге и по местному радио озвучено как бы решение комиссии экстренной, которая будет собираться завтра…

Белов: Значит, специально насчёт… Именно от вас и делегированы эти люди. Если вы не доверяете администрации, вы доверяете этим людям — мы сейчас спрашивали. Они и будут следить за тем, чтобы администрация принимала законные решения в интересах горожан. В противном случае вы оставляете за собой право на дальнейшие протесты. Подождите, давайте дадим… Кто вы — вы представьтесь?

Женщина в платке: Началова Людмила Павловна. Четыре сына только. Правозащитник, мать шестерых детей. Многие знают по Кондопоге с 63-го года. Людмила Синькова в девичестве. Можно в это говорить? Да. Так. Ребята, граждане российские — не только кондопожские! Во-первых, требуйте, чтоб информация поступала по всем каналам. У многих нет телевизора. Радио не работает, с газетами проблемы. Передавать… Требуйте первую и вторую программу, которые у многих есть всё-таки канал телевидения… Все газеты. Вот сейчас народная дружина, потом передавайте информацию из дома в дом, как это и делается нормально и всегда делалось. Что ещё сказать? Держитесь, и не только подписи… Кто в народную дружину… (пробел в записи)

Мэр: Я могу только повторить отдельные его моменты. Значит, мы готовы и мы будем…

— Стой, стой, стой…

Мэр: …Мы готовы и мы будем выполнять то решение, которое вам было только что озвучено; которое было подготовлено и сделано с участием ваших представителей. Поэтому мы призываем вас ещё раз, значит, быть благоразумными. Уходить от конкретных конфликтов сегодня и сохранить порядок в городе. По дружине. Мы готовы работать, готовы рассматривать вопрос финансирования такой дружины. И мы всегда говорили: будем помогать тем людям, кто придёт в дружину. Мы… Дайте, дайте…

— Хачики будут?! Будем долго терпеть? Вы думали, народ глупый (??? неясно)… дураки здесь сидят…

Мэр: Давайте всё-таки… Дайте возможность договорить. Ряд тех решений, которые вам уже озвучили, начали выполняться сегодня уже… Про что?

— Про хачиков… Про чёрных.

Мэр: Власти города, власти государственных структур, милиция могут действовать только на основании конкретных законов. Вы хотите беззакония? Нет!..

— Да! Да!!

Мэр: Мы не хотим беззакония. (Свист, крики.)

Наших били так, и мы будем их так же бить! Они по беззаконию долбили наших, и мы будем!..

Мэр: Ещё раз повторяю: вашими представителями было предложено решение; мы будем его выполнять. Будем…

Вечером 28-го августа я выехал на поезде Москва-Мурманск до карельской станции Медвежья Гора. Чтобы мое путешествие в эти уникальные природные места прошло без особого внимания, я попросил одного человека приобрести мне билет на свой паспорт.

«Алле! Саш, это Лавр, поезд в 20.45» Ах, Лавр, зачем ты сказал это по телефону, по моему телефону…

В Медвежьегорске меня уже ждали два десятка местных экстремистов, готовых приступить к поджогам имущества и убийствам иммигрантов на годовщину событий в Кондопоге. Я должен был передать им инструкции и средства… Шучу, точнее сообщаю секретные сведения переданные местными чекистами в Центр.

Поскольку в поезд я зашел почти перед самой отправкой, проводник не очень внимательно посмотрела на мои документы. Я разместился в купе вместе с прекрасными мурманчанами — мамой с двумя славными малышами, возвращающимися от бабушки из Углича. И сразу ушел в вагон-ресторан, так как очень хотел перекусить, чего не делал ввиду отсутствия времени с самого утра.

Прибытие в Медвежьегорск было запланировано на 15 часов следующего дня. Проснувшись, я сразу оделся и вышел в коридор. В 11 я опять планировал отправиться вагон-ресторан, чтобы «отсидеться» на время проверок в Петрозаводске и Кондопоге, которые, как я предполагал, могли быть запланированы в профилактических целях. Ведь 30-го августа исполняется год со дня чеченской расправы над местными жителями, намечены траурные собрания.

Однако я недооценил внимание спецслужб к своей персоне.

В 10.30, как только поезд миновал административную границу Республики Карелия, быстрым шагом к моему купе направилась группа мужчин. Я стоял в проходе и смотрел в окно. В принципе все уже было понятно. Но я продолжал играть случайного пассажира.

«Так! Проверка документов. Линейный отдел внутренних дел. Пожалуйста, покажите документы на детей!» – обратился к моей попутчице 30 летний оперативник. Девушка начала суетиться.

А вот и старший, подумал я, обратив внимание, на стоящего позади всех 40-летнего товарища в синей джинсовке. «А вот и Белов», — подумал старший. «Мужчина Вы из этого купе? Будьте любезны,  предъявите документы…»

Я зашел в купе, надел куртку, взял рюкзак, вышел и сказал попутчице не искать запропастившееся свидетельство о рождение на годовалую малышку, так как «это за мной»…

«Мужчина, это Ваши документы? Вы Поткин? Почему у Вас билет на другую фамилию?»

— Не ломайте комедию, говорите, что нужно, ответил я.

«Так пригласите понятых! Где начальник состава?» Пауза затянулась. Никто не хотел быть понятым. Наконец нашлись двое проводников. Начали с рюкзака. В этот день ему (рюкзаку) предстоит своеобразный рекорд, — его будут осматривать четыре раза. Тщательно осмотрев мою постель, прощупав каждую складку на подушке, заглянув в багажное отделение, товарищи были крайне разочарованы: ничего запрещенного. «Он никуда не выходил? Он ничего не оставлял?»

Да ладно ребята, скажите, что Вы ищете, я отвечу Вам на все вопросы.

«Как Вы сели в поезд? Где другой паспорт?»

Короче вышел облом…

Проследовав в специальное купе милицейского сопровождения, я получил разъяснения, что являюсь безбилетником и меня высадят в Петрозаводске для привлечения к административной ответственности. До станции оставалось еще полчаса, и сотрудники принялись писать рапорты. Один, не особо заморачиваясь, достал из кармана вчетверо сложенный листок белой бумаги, развернул его и начал, что-то переписывать в рапорт. «Хм… Очень интересно. По-моему, у Вас моя фотография в фас и профиль, и все подробности? Можно посмотреть?» Бедолага побледнел, поняв, что прокололся. Товарищ в джинсовке улыбнулся: «Да нет, Вам показалось»

ЛОВД
Вся работа напрасно

Прибыв, на ставший мне родным за этот год Петрозаводский вокзал, мы спустились в помещение линейного отдела внутренних дел. Пока оформляли протокол, выяснилось, что я как бы ничего и не нарушал, максимальное наказание за мое правонарушение – два минимальных размера оплаты труда (200 р.) К тому же по таким делам протоколы оформляют специальные ревизоры РЖД. Пока мы их якобы ждали, со мной прибыл пообщаться интеллигентного вида оперативный сотрудник уголовного розыска Петрозаводска по фамилии Малиновский. Он сообщил мне, что специально прислан для общения со мной, так как сам имеет «московское» происхождение и сможет меня «понять». Побеседовав около сорока минут, мы попрощались. Собеседник оказался действительно интересный, прекрасно разбирается в нюансах карельского плато и прочей исторической геологии. В это время товарищ в джинсовой куртке отчитывался наверх: «Да, что тут выяснять? И так все ясно. Он к себе такое внимание привлек, вот и решил приехать по билету на чужую фамилию».

Подождать ревизоров было предложено в кабинете начальника Петрозаводсого ЛОВД в другом помещении на Первомайском проспекте. Там я еще задержался до 13.00. Наконец заходим в кабинет.

«Александр Анатольевич! Приносим извинения за задержку! Ревизоры не приедут, так как вы были задержаны на территории … района (когда ехали в поезде). А вообще при других обстоятельствах, могло бы быть… Ну, Вы понимаете. Мы Вас предупреждаем. Распишитесь, что не имеете претензий…»

На столе я заметил телетайпограмму с указаниями о снятии с поездов экстремистки настроенных групп граждан, пытающихся пробраться в г. Кондопога.

«Претензий не имею, 13.09, подпись»

«Вас проводят, Александр Анатольевич. До свиданья!»

Мы с сотрудником вышли из ЛОВД, свернули направо.

«Вот тут вот Вас у нас стоянка такси – 10 метров.  До свиданья!»

Первомайский ОВД. «Ментовской беспредел»

Действительно в 10 метрах стояло «такси», только не желтое, а бело-синее с каким-то гербом на двери . На тротуаре в позе крутых парней с широко расставленными ногами стояли трое сотрудников МВД. Сомнений в том, кого они поджидают у безлюдного перекрестка, не было. Оцениваю обстановку. На дороге еще две характерные машины. На другом берегу (через дорогу) усатый мужик при галстуке прогуливается. Теперь он «главный».

Подхожу ближе. Лица сотрудников искажены от напряжения, волнуются.

— Ваши документы!

— Пожалуйста!

— Так, придется проехать с нами для проверки документов!

— А зачем, их ведь только что проверили в ЛОВД?

— Нет, все — равно придется!

— Ну, поехали…

В отделении оживление. Сотрудники не покидают меня ни на секунду. Ждем в «вестибюле» дежурки. Минут тридцать.

— Пройдемте.

— Сейчас будет составлен протокол о доставлении.

— Понятые распишитесь!

Я удивлен.

— Подождите, может быть сначала его заполним?!

Понятой Христанов Сергей Михайлович, проживающий в Петрозаводске на ул. Парфенова, 10-45, в белой рубахе с галстуком, похож на дознавателя:

— Зачем? Я нашей милиции доверяю. У меня сейчас допрос…

На него покосился старший товарищ и Христанов уточнил:

— я здесь на допросе в качестве потерпевшего, меня следователь ждет.

Понятой Мойланен Алексей Николаевич, проживающий на ул. Камская, 10-110, с виду алкота, развел руками и тоже расписался.

— А теперь протокол об административном задержании…

Я понял, — это …

Занялись переписыванием содержимого моего рюкзака. Нож, нож в чехле, фотоаппарат, видеокамера, 30.780 руб… В это время я успеваю вынуть симку из телефона и закодировать коммуникатор, а также вынуть аккумуляторы и положить их отдельно. Заводят в клетку. В соседней спит какой-то «чех». Часа через два приходит начальник участковых инспекторов Первомайского ОМ лейтенант Егоров Д. А. и приглашает в отдельный кабинет для ознакомления с протоколами об административном правонарушении. За соседним столом сидит какой-то бомж. Внимательно на меня смотрит. Итак:

Протокол № 12210. В 13.10 ст. инспектор ОООП МОБ УВД г. Петрозаводска А.А. Попов и ст. инспектор ООРУУМ и ПДН МОБ УВД Анкудинов С.А. при отработке ориентировки №9/2000 от 22.11.2005 (долго же они ее отрабатывают) остановили гражданина Поткина, сходного по приметам с данными указанными в ориентировке который отказался предъявить документы, назвать свои полные данные, не подчинился требованиям проехать в отделение, упирался, оскорбительно ругался, чем совершил административное правонарушение, предусмотренное ст. 19.3, ч. 1, т. е. неповиновение…

Протокол № 12211. В 13.15 вышеуказанный Поткин нарушил общественный порядок, выразивши явное неуважение к обществу, сопровождающееся нецензурной бранью, чем совершил административное правонарушение, предусмотренное ст. 20.1, ч. 1., т. е. мелкое хулиганство.

Комментариев и подписей от меня никто и не ждал. Попросили получить вещи и расписаться, что получены они полностью. Выдали на руки копию протокола об административном задержании, где значилось, что я освобожден в 16.45.

Ко мне приставили специального сотрудника в штатском, которому поручили доставить меня в суд. На улице еще около 1,5 часов ждали пока найдут судью. Пришел «штатный адвокат» и рассказал сотрудникам о линии моей защиты. В принципе все правильно сказал.

Суд. Смерть правосудия.

В суд мы приехали вчетвером, но в сопровождении еще двух авто, которые заняли оборону по обе стороны от выхода из здания. У крыльца тасовался характерный персонаж  лет 40 в малиновой рубахе, галстуке, опиджаченный и небритый. Сразу видно серьезный парень, наверное «фэйс».

Судебный участок №2 Петрозаводска

Время было уже ближе к 19.00. Мировой судья судебного участка №2 Тарабарина Н.Н. оказалась миловидной с хитринкой женщиной не лишенной определенной сексуальной привлекательности даже в строгом облачении судейской мантией.

Стратегия моя была проста: потянуть время и в конце заявить ходатайство с просьбой рассмотреть административное дело по месту моего жительства. Такое предусмотрено АПК (Административно-процессуальный кодекс, не путать с агропромышленным комплексом ) В зал зашли Попов, Анкудинов, опиджаченный чел в малиновой рубахе и еще трое сотрудников МВД. Судья попросила свидетелей выйти. Попов и Анкудинов остались. Хорошо. Значит, не хотят в суде свидетельствовать против меня, подумал я.

«Ее честь» сообщила, что в связи с тем, что оба административных протокола составлены о событиях произошедших в одном месте с разницей в пять минут, то она будет рассматривать их одновременно. Это была главная и единственная хитрость всего спектакля, которую я не просек.

Первое, поданное мной, ходатайство о привлечении защитника. Я просил петрозаводского адвоката Горушневу Наталью Антоновну. Замечательная женщина, которая помогла мне добиться прекращения дела по ст. 282, возбужденного Прокуратурой Республики Карелия в отношении меня в прошлом году по представлению ФСБ Карелии. Она же была адвокатом Мозгалева и Плиева, а сейчас представляет интересы части потерпевших на суде над чеченскими бандитами по Кондопоге. Удалось добиться звонка с мобильного в Москву, чтобы якобы уточнить телефон адвоката. К сожалению, Наталья Антоновна была на процессе в Питере. И я написал второе ходатайство с просьбой о переносе рассмотрения дела до ее приезда. Судья удалилась на 20 минут. Вернулась и зачитала вердикт, что мне будет предоставлен адвокат за счет государства, и он зашел в зал уже с выписанным ордером (тот самый, что консультировал «ментов» в отделе). Нас оставили пообщаться. Адвокат оказался честным и посоветовал мне от его услуг отказаться.

Второе ходатайство о перерыве на «обед», так как я не ел уже почти сутки, и у меня кружится голова, судья удовлетворила. Целый час я имел возможность осмотреть достопримечательности суда. Свалить или не свалить? В обеспечении около 15 сотрудников, но в здании они на меня почти не обращают внимания, многие расслабились,  им тоже хочется домой. Короче шансом покинуть суд через балкон я не воспользовался, мне казалось, что моя позиция с переносом места рассмотрения дела в Москву железобетонная. Ее честь, а точнее бесчестие начинала волноваться. Потребовала подавать все ходатайства пакетом, так как ей приходится по закону отвечать на них письменно. Я написал еще 7 штук: о вызове свидетелей из Москвы, о необходимости в соответствии с законом проинформировать депутата Андрея Савельева, помощником которого я являюсь (продемонстрировал удостоверение), о вызове прокурора, о выделении времени для ознакомления с материалами дела, о привлечении нового московского адвоката С. Г. Дуданова (и приложил визитку), о недоверии
судье, о переносе рассмотрения дела по месту моего жительства и одно заявление в прокуратуру по факту фабрикации дела. Судья дала мне 30 минут на просмотр материалов, пообещала проинформировать депутата, приняла заявление в прокуратуру, в остальном отказала, а ходатайство о перенос рассмотрения дела по месту жительства предложила отложить до заслушивания свидетелей.

В зал зашел свидетель. И… у него не оказалось паспорта. И у второго тоже. Опиджаченный товарищ немного задергался. Менты засуетились.

— Сейчас едет третий свидетель, сейчас придут справки из информационного центра по факсу.

— Перерыв 30 минут.

Время неумолимо приближалось к полуночи.

Пришли справки из ИЦ.

— Фамилия?

— Мойланен.

— Имя?

Это был тот самый понятой алкоголик. Надо сказать, что он не назвал ни одного конкретного нецензурного выражения, которое якобы он слышал. Повторял только, что молодой человек в белой куртке говорил «что это беспредел» и размахивал руками. Было шумно. Сильно светило солнце. По тротуару ходило много людей между ним и «инцидентом».  В заключении я спросил, с какой стороны меня сажали в милицейский УАЗик, и попросил на схеме, которую я заготовил в трех экземплярах, нарисовать маршрут его движения и место «инцидента».

Второй с(!)идетель. Владимир Ермолаев (надо же какие люди разные такую фамилию и имя носят). Шнурков нет. Я сразу понял, откуда он. Нецензурных выражений не вспомнил. Запутался с собственным маршрутом. На схеме изобразил все, иначе, чем первый свидетель. Утверждал, что вообще не пьет 

Третий свидетель был самый серьезный. Узбек Байрамов М. Б., нигде не работающий водитель «шахи». Жирная наглая тварь. По-моему он знал кто я. Так как вел себя наиболее вызывающе. Сообщил сведения исключающие показания предыдущих свидетелей, указал на схеме другое место моего общения с сотрудниками МВД.

Все противоречия, я просил заносить в протокол. Однако судья сказала, что никакого протокола нет и все записи она делает для себя .

Тем не менее, я прокомментировал показания свидетелей. Обратил внимание на многочисленные неточности в тщательно изготовленных материалах дела. Так в рапорте о задержании указывалось время инцидента 13.20, а в протоколах 13.10 и 13.15. В объяснениях Анкудинова говорится об ориентировке №8, а в материалах дела фигурирует ориентировка №9; из 6-ти лиц там указанных со мной только у одного совпадает год рождения и наличие усов, все остальное абсолютно другое.

Перерыв на 1,5 часа. Я лег спать на скамейке.

Ее бесчестие вынесло определение: по административному делу №… Тут я понял, что меня провели, ведь все ходатайства я подавал в одном экземпляре. … 5 суток ареста, административное дело № … отправить на рассмотрение по месту жительства в Москву.

ЦСП. Конец здравого смысла.

Центральный спецприемник Петрозаводска встретил меня типичной сценой:

— Пароль!

— Хм. Какой нах пароль!

— Заходите!

По правилам они никого не принимают в ночное время, но для меня было сделано исключение. В приемнике дежурил картавый старший сержант и какой-то дебиловатый долговязый курсант. Самое неприятное в процедуре приема требование снять нательный крест. Я отказался. После некоторого противоборства мой кулак все-таки был разжат старательными усилиями двух … (не знаю, как их назвать). Уговорил, однако, оставить четки с крестом из Сербии на руке.

— Так! Крест желтого метала… И очки, очки тоже надо снять.

По телефону все-время кто-то звонил, требовали не допускать моего общения с арестованными.

— Да нет мест у меня, нет мест, — оправдывался дежурный.

Предложил мне до утра перекантоваться на скамейке, пристегнутым наручниками к решетке. Я категорически отказался, давайте в камеру.

Камера представляла собой тускло, но постоянно (и ночью), освещаемое помещение 8×8 с огромными деревянными нарами у стены. Дневной свет не поступал, окно было заварено железным листом. Два письменных стола. Шесть табуреток. Умывальник. Дальняк (даже с крышкой). Радио.  Стены обшарпанные, но без грибка. Хорошо. Значит не сыро. В камере я заметил существо, точнее два. На крайнем от дальняка углу храпел босой бородатый мужик низкого роста, на нем храпела кошка. Вова и Машка.

— А белье?

— Все завтра!

Дверь захлопнулась. У меня оставались с собой две охотничьи колбаски, минеральная вода, сметана. К счастью не отобрали зубную щетку и пасту. Шампунь вот, оказывается, не положено. Так что я перекусил, умылся и лег спать, накрыв грязные засаленные доски газетами, а под голову положил пакет с 5-ю футболками РМ-торга «Кондопога – город герой».

Проснулся я от тяжелого железного скрежета цепи, которая предохраняла дверь от слишком широкого распахивания, наверное, чтобы кто-нибудь из арестантов не смог с разбегу помочь дежурному

— Матвеич! Работа!

Мужичок метнулся на выход. Через некоторое время зашел какой-то губошлеп в чине майора в белой рубахе.

— Поткин! Имя, Отчество?

— Александр Анатольевич.

— Просьбы есть?

— Да, хочу поговорить с начальником учреждения.

Дверь захлопнулась. Еще через пол часа меня вывели в проходной кабинет, где сидит дежурный. Посадили на скамейку. Губошлеп сидевший за столом на расстоянии 4-х метров у стены направил фотоаппарат. Я опустил голову.

— Подними! Сейчас будет фотографирование!

— Спасибо! У меня уже есть мои фотографии.

— Тебе что говорят?

— Я бы хотел встретиться с начальником учреждения.

— Держите его!

И озлобленный губошлеп выскочил из-за стола.

— Наручники!

Дежурный схватил меня за руку. Я не сопротивлялся. Потащили к решетке. Руки никак не хотели туда просовываться. Наконец-то все получилось. Губошлеп встал за решетку, направил фотоаппарат. Но лицо никак не хотело туда попадать. Два дебила принялись поднимать мою голову. В итоге одному удалось просунуть руку и сделать удушающий захват, другой тащил волосы назад, чтобы глаза тоже были открыты. Так и получилось в карточке учета арестованных (лицо за решеткой, с захватом шеи и взъерошенными волосами).

— А что это у него!? Брызгал слюной губошлеп, показывая на четки на левой руке.

— Срезай давай!

— Суки!

— Оставьте его, пусть так постоит часа два, — скомандовал губошлеп.

Все это время в помещении находились, так называемые врачи. Сновали рабочие, ведущие ремонт.

Вскоре я почувствовал, что правая рука сжата сильнее и начинает затекать. В течение тридцати минут, используя различные техники НЛП, удалось уговорить одного из дежурных дебилов ослабить наручники. Начальник все был занят и не мог со мной встретиться. Никто так и не смог назвать мне закон, обязывающий меня фотографироваться.

— У нас приказ!

— Ну а мне-то что на Ваш приказ? Дайте правила содержания в Спецприемнике. Почему их нет в камере?

Честно сказать, я знал их наизусть, еще по СИЗО №5 в Москве, но тыкнуть премудков носом в их собственные правила очень хотелось. В итоге мне дали правила, очки для их прочтения, распорядок дня.

В правилах говорилось, что мне положено:

— постельное белье;
— ежедневная прогулка;
— индивидуальные столовые принадлежности;
— встреча с начальником учреждения;
— разрешено иметь при себе предметы религиозного культа…
— Ничего этого нет, потому что МВД нас плохо финансирует! Четки и крестик – это не предметы религиозного культа! Начальник в отпуске!

Центральный спецприемник Петрозаводска

Я понял, что губошлеп теперь тут самый главный. Да, это не гут!

Пока я отдыхал, прикованный к решетке пришли оперативники уголовного розыска, для беседы со мной. Разговор был ни о чем. Я использовал его для пропаганды.

Вернулся в камеру и о-ел. Там на нарах почивал мой свидетель В. Ермолаев.

Матвеич сообщил мне, что Вова тут живет постоянно в каморке на территории отделения с сожительницей Ольгой. Когда ей надо погулять, она его поит и сдает ментам. Вот и теперь он на месяц в спецприемнике. Тут хорошо. Трехразовое питание. За хорошее поведение менты угощают водкой. Но бить его нельзя, так как у Вовы пробита голова и он может околеть ненароком.

Я позвал дежурного и попросил бумагу и авторучку. Через час принесли обрывок листа и обрубок карандаша.

К 13 подали обед. Суп с мясом, гречка с котлетой. Бомжи ринулись жрать. Я отказался…

Началась сухая голодовка.

Около 16 пришел мой адвокат. Коллега Горушневой. Вечерская С. Н. Оказывается ее дезинформировали о моем пребывании в учреждении. Пока я общался с операми, ей говорили, что меня нет. Написали жалобу на имя зам. начальника Спецприемника (т. е. на губошлепа). Я передал ей имеющиеся у меня копии документов по делу.

Вечером начали завозить новых арестантов. Сплошь алкота, большинство ранее судимые, потерявшие жилье. От 27 до 57 лет. Троих обрили по причине наличия паразитов. Один кашлял как туберкулезник, один гнил. Все русские. 8 человек. Иностранцы жили в соседней благоустроенной камере, с отдельными кроватями, с бельем, прогулками…

Я распределил места. Которые поопрятней расположились на верху, остальные на пол.

Каждого потом спрашивали о чем я с ним говорил

В пятницу пришлось недобровольно откатать пальцы. Пришла адвокат Вечерская и три сотрудника в штатском.

— Нам нужно с тобой поговорить!

— Так говорите! Это мой адвокат, я хочу, чтобы она присутствовала.

— Тогда мы придем в другой раз, через час, когда она уйдет.

— Представьтесь, пожалуйста?

Парни в кожаных куртках наотрез отказались представляться. Говоря, что не обязаны. Я про закон о милиции, но видимо после 3-го класса буквы им больше не попадались.

Адвокат ушла. Опера представились. Не понятно, почему ломались при адвокате. И я с оперативниками из Кондопоги поговорил еще около часа. Главный смысл беседы сводился к тому, что в Карелии криминогенная обстановка и иногда москвичей убивают просто на улице. Я посочувствовал и рассказал пару страшных историй про убийства милиционеров и про ролик, где якобы нацисты отрезали голову своему пленнику. И также выразил уверенность, что благодаря самоотверженной работе правоохранительных органов все эти преступления будут обязательны раскрыты. На том и расстались.

Возвращаясь, спросил у губошлепа о возможности принять душ или помыть голову.

— Помоешься через десять дней!

Вечером поехали в Петрозаводский суд обжаловать решение о моем аресте. Охранять меня приехали две группы быстрого реагирования, которых в городе всего три. Из разговора в машине я узнал, что сотрудники получают 10.000 рублей. При этом каждый день рискуют жизнью. Многие были в Чечне. Для семейного сотрудника с ребенком предложили одно койко-место. Он отказался. Снимает за 5000 квартиру. Переживает, что, уйдя на пенсию, будет получать 3000 и не сможет поднять ребенка.

На суде зачитали характеристику, заслушали депутатский запрос Дмитрия Рогозина. Судья вышел, через час отказал нам в удовлетворении жалобы.

На следующий день адвокату удалось добраться до зам. министра МВД РК и вечером мне выдали несколько кусков ткани: матрас, одеяло и подушка. А также передали в камеру очки. В этой связи, а также в связи с тем, что самочувствие мое резко ухудшилось, я принял решение принимать воду. Оставалось еще двое суток.

Что я делал в камере все это время. Молился. К сожалению, в обычное время мы забываем о Боге и вспоминаем только в самую тяжелую минуту. Я поблагодарил его за урок и использовал время для поста и молитвы. Четыре раза в день короткий комплекс упражнений. И сон, сон, сон.

Большинство арестантов на второй день содержания из бомжей превращались во вполне нормальных людей. Бывший милиционер. Столяр. Плотник. Культурист. Многие работают. Один за 90 рублей в день. Другой за хавчик, крышу и водку у армян. А так очень послушные и безобидные люди. Никто ни разу ничего не накосячил. Очень важно разработать программу по возвращению этих людей к жизни. Я уверен, что это возможно. По крайней мере, их нужно использовать на благо общества.

В воскресенье пришли сотрудники РУБОП. Спросили о планах. Я ответил, что собираюсь приобрести в Карелии дом и баллотироваться в парламент. Надо сказать, что удивил их. Предложили свои услуги по приобретению билета. И действительно через 30 минут его доставили. Срок моего ареста истекал в 13.40, а в 14.49 уже можно было отправляться в Москву.

Надо сказать, что за редким исключением, все сотрудники МВД, с которыми мне приходилось общаться разделяют наши позиции, знают о ДПНИ и поддерживают нас.

Многие просили у меня автограф и совместную фотографию. Показывали мне указания руководства о борьбе с «экстремистки настроенным гражданином».

В понедельник я сдал «белье». Покормил вновь прибывшего арестанта, который, возвращаясь с зоны, домой, решил бухнуть в Петрозаводске. Без соответствующих слов мужик остался бы голодный, так как еду заказывают заранее.

Сотрудники РУБОП уже ждали меня. Приехал адвокат и соратник из Москвы, хотя я просил, чтобы никто не приезжал, но очень было приятно. Рубоповец зачем-то не хотел отдавать мне паспорт и нож, до того как я сяду в поезд. Но отступил. Отъезжая от спецприемника, я заметил две машины сопровождения. В вагоне, где я разместился, перед самой отправкой вошли три опера. Убедившись, что я в купе они удалились. На перроне стоял тот самый товарищ в костюме, которого я заметил у ЛОВД. Это, как я понял, начальник РУБОП. Скорее всего, он лично разрабатывал операцию по моей нейтрализации. Молодец. Все отлично продумал.

Вместо послесловия.

Эх, как же сладко мне спалось в вагоне. С каким наслаждением я выпил две чашки куриного бульона. Какое воодушевление я получил, услышав по телефону ударный заряд «Слава России!» с митинга на Болотной в Москве. И как глубоко я был растроган встречей соратников с утра на перроне Ленинградского вокзала в Москве. Спасибо Вам!

Система нас жутко боится. Готова идти на нарушения закона, лишь бы не дать нам подняться. Этим надо пользоваться. Необходимо приступить к составлению списков коллаборационистов, идущих на нарушение закона и своего долга ради политических капризов отдельных чиновников, для последующих ответных адекватных воздействий, пусть и растянутых во времени.  Таких людей не должно быть в исполнительной, судебной или представительной власти будущей национальной России. Поддержка у нас есть, но Рубикон еще не перейден. Люди запуганы и не готовы жить в правовом государстве, с этим придется считаться. Нам не удалось усыпить бдительность врага, своим быстрыми успехами мы его всерьез напугали. Теперь он не дремлет и готов действовать неадекватно. К этому нужно быть готовыми! Нас не запугать! Завтра принадлежит нам! Слава России!